Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Саша Черный

Армейский спотыкач

Осмотрели солдатика одного в комиссии, дали ему два месяца для легкойпоправки: лети, сокол, в свое село... Бедро ему после ранения, как следует,залатали, - однако ж настоящего ходу он не достиг, все на правую ногуприпадал. Авось, деревенский ветер окончательную разминку крови даст.

Попал он с лазаретной койки, можно сказать, как к куме за пазуху. Напалочке ясеневой винтом кору снял, - ходи себе барином да постукивай. Хочешь,на завалинке сиди, табачок покуривай, - полковница вдовая на распределительномпункте два картуза махорки ему пожертвовала. Хочешь, в коноплянике на рогожеваляйся, легкие тучки считай да слушай, как кудрявый лист шипит... Окопысловно в темном сне снились, - русский воздух, бадья у колодца звенит. Ручейза плетнем воркочит, петух домашний штаны клювом долбит, - тоже, дурак, нашелсебе власть.

Семейство у солдата было ничего, - зажиточное. Картофельными лепешками егоублажали, молоко свое, немеренное, в праздник - убоина, каждый день чаек.Известно - воин. Он там за них, вахлаков, в глине сидючи, что ни день сосмертью в дурачки играл, как такого не ублажить. Работы, почитай, никакой,нога ему не дозволяла за настоящее приниматься. То ребятам на забаву сеструмилосердия из редьки выкроит, то Георгиевский крест на табакерке вырежет, -одно удовольствие.

А вокруг села, братцы мои, леса стеной стояли. Дубы кряжистые, - лапы вовсе концы, глазом не окинешь. По низу гущина: бересклет, да осинник, да леснаямалина, - медведь заблудится. На селе светлый день, а в чащу нырнешь, солнцекой-где золотым жуком на прелый лист прыснет, да и сгинет, будто зеленымпологом его затянуло... Одним словом - дубрава.

Сидит так-то солдат под вечер на завалинке. Овцы с лужка через выгон серойволной к своим дворам катятся, - которая овца на солдатское голенищеуставится, которая ясеневую палочку понюхает. Забава!..

Подсела тут старушка одна знакомая, - черный шлык, глазки шильцем, языкмыльцем, голова толкачиком.

- Что ж, бабушка, - говорит солдат. - Внучки твои малинки лесной хочь быкузовок принесли... С молоком - важная вещь. Уж я бы им пятак на косоплеткивыложил. Да и грибов бы собрали. У вас тут этого земляного добра лопатой необерешь. А я бы насушил, да фельдфебелю нашему, с дачи на фронт вернувшись, впрезент бы и поднес. Гриб очень солдатским снеткам соответствует.

Пожевала старушка конец платка, головой покачала.

- Эх, сынок ясная кокарда! Стало быть, ты про беду нашу и не слыхал? Какиетут грибы да малина, ежели в лес не то что дитё, - и сам кузнец шагу теперь неступит...

- Вот так клюква! Медведи к вам, что ли, с западного фронта по случаюотступления на постой перешли?

- Эк, сказал! На медведей бы мы всем селом облавой пошли, нам же прибыльбыла б. В аптеке, сказывают, нынче за медвежье сало по полтиннику за фунтдают. Какие там медведи... И свои лохматые, какие были, из лесу не весть кудаушли. Не то что человек, зверь лесной, и тот не выдержал!

- Что ж, бабушка, за вещь такая? Лешие у вас тут, что ли, расплодились? Даони ж, милая, бессемейные, - сам от себя не расплодишься...

- А ты говори, да оглядывайся. Дело-то к ночи идет. И впрямь, дружок,лешие... Допреж того с покон веку мы спокойно жили. В лесу хочь люлькупоставь: дятел на сучек сядет, чуб на бок, да и прочь отлетит. Только и всего!Да, вишь ты, ненароком правду сказал: не иначе, как с прифронтовой полосы нанас накатило... Волостной писарь сказывал, будто германы газ такой в самоварахихних кипятят, - покойников неотпетых вываривают, на нашу сторону дух по ветрупущают. Рыба в реках пухнет, лист вянет, людей берестой сводит! Лошади ли,медведи, вся тварь живая до подземного, скажем, жука, вся как есть мрет. Сталобыть, и нежить лесная, - тоже, и ей дышать надо, - смраду этого не стерпела,вся начисто к нам и подалась. Вот и поди в лес теперь по малинку!..

- Да видал ли их кто, бабушка? Може, попритчилось кому с полугару? Насапог сам себе наступил, через портки перескочил да и ходу.

Обиделась баба, локтем пыль взбила, - натурально, старому человеку хрена вквас не клади.

- Воевать ты, сынок, воевал, а ум-от свой в лазарете под подушкой забыл.Сорока я, что ли, чтоб зря цокотать? Люди видали. Псаломщик, человек нечистинеприкосновенный, - при церкви на должности состоит, - в лес по весне сунулсяхворосту собрать, и того захороводили. Средь белого дня лешие с ним вкошки-мышки играть затеяли... Он под куст, а лесовик его за штанцы, - он поддругой, а там его не весть кто ореховым прутом по сахарнице. Гоняли-гоняли,как крысу по овину. Очумел он совсем, голосу лишился. Только на колокольныйзвон к вечеру на карачках продрался.

- А он бы им чего-нибудь на глас шестой спел, они б и отстали...

- Тебя не спросился! Каки там гласы, когда его в цыганский пот ударило;как шкалик называется, только на третий день вспомнил...

- Контузия, бабушка, по-военному это будет.

- Что пузо, что брюхо, - мясо-то одно. А кузнеца, свет мой, прикрутили ксосне, стали его на медные шипы подковывать. Да спасибо, догадался: черезлевое плечо себя обсвистал, да черным словом три раза навыворот выругался, -только тем и отшиб... С неделю опосля того на пятку ступить не мог.

Передвинул солдат фуражку козырьком к стенке, призадумался.

- Что ж у вас меры какие принимали?

Заахала тут старушка, раскудахталась:

- Принимали. Знахарь наш, Ерофеич, один глаз кривой, другой косой, - чай,сам его знаешь, - уж чего не делал... Первоначально тридцать три вороныпоймал, черным воском им задки запечатал, да на опушке в полнолунье и вытряс.Крику-то что было! Опосля семи живым зайцам на хвост по жабьей косточкеспециально привязал, - да от семи осин, что на Лысой поляне растут, в разныестороны с наговором и спустил. Средствие верное! Собрали мы ему на винцо, напивцо, а он к лесному озеру, бесстрашный пес, пошел раков на закуску ловить."Теперь, - говорит, - дело крепко припаяно, ни на полшиша они мне беды несделают!" Из дыма, вишь, веревку свил: лесовики пришлые, - военный крючок имне по мерке пришелся... Только это Ерофеич на бережку под ивой переобуватьсястал, - глядь, сбоку самые матерые лешаки друг у дружки в шубе лесных клоповищут. Икнул он тут с перепугу, а лешие к нему, да за жабры: "Ага, сват, стошипов тебе в зад, - тебя-то нам и не хватало!" Сунули его головой в дупло, дакак в два пальца засвистят, так раки к ним со всего озера и выползли..."Эвона,- кричат, - вам закуска! Вон он, знахарь, вороний скоропечатник, ножницыраскорячив, из дупла торчит... Дня на три вам, поди, хватит!.." Так бы иисточили. Однако и знахаря голой клешней за пуп не ухватишь. Вынул он из-запазухи утоплого пьяницы мозоль, - на всякий случай завсегда при себе носил.Добыл серничек, чиркнул, мозоль подпалил: дупло пополам, будто бомбой егоразодрало. Самого себя, как свинью, опалил, - однако случай такой: на мягкойкарете не выедешь... Дополз домой, все село сбежалось, - по всему телу у негосиние бобы, будто ситчик турецкий... Вот и сунься! Грибами теперь у нас, хочьсам архиерей прикати, не полакомишься.

"Неладно, - думает солдат, - выходит! По городам, по этапным дворам, поштабам-лазаретам, и слухом о таких делах не слыхать. Порядок твердый, все какесть одно к одному приспособлено. Будь ты хочь распролеший, - в казенное местосунешься, - шваброй тебя дневальный выметет, и не хрюкнешь. А тут коренноерусское село, в тихую глухомань этакое непотребство вонзилось..."

- Ну, а к батюшке, бабушка, обращались?

- Обращались, розан мой, обращались. Насчет лесной погани, - говорит, -это дело не мое. Один суевер ветку нагнул, другого по ушам хлестнуло, третийкараул кричит. Серая брехня! Да и как вы к Ерофеичу обращались, пущай вас тотлекарь и лечит, который пластырь варил.

Обиделся, значит... Да вишь, брехня-брехней, однако ни попадья, ни ейныеребята тоже в лес и носу не кажут. А, небось, в былое время одной лесноймалины в лето с куль насушивали... Стало быть, третий суевер караул кричит, ачетвертый под поповской периной дрожит.

Видит солдат, что туго завинчено. Чей бы бычок ни скакал, а у девкидитё... Посмотрел он, как за колодцем тонкая рябинка мертвым рукавом потемному небу машет, тихим голосом спрашивает:

- А здесь в селе не наблюдалось ли чего? Случаев каких-либо специальных?

- Наблюдалось! Ох, наблюдалось!.. Чай им в лесу, оголтелым, скучно,озоруют и здесь. То коноплю кой-где серый дух, тьфу-тьфу, узлом завяжет, топоросеночка над избой в трубу сунет... То калитку с погоста повивальной бабкена крыльцо приволокут. А намедни у учительши курица петухом запела, срам-токакой. Чай тоже и у учительши амбиция своя есть... В стародавние времена лешийкой-когда в лесу с девушки платок стащит, а таких подлостей не производили.Видно, и лешие нынче, - откуль их нанесло, - тоже осатанели. Чистыефулиганы!.. А вот еще случай был... Да ну тебя, сынок, к Богу, - не путемспрашиваешь, не ко времени отвечаю. Проводи-ка ты меня до избы, а то борону уплетня увижу, не весть что померещится... А все из-за вашей войны, будь онанеладна. По небушку летают, солдатские газы пущают. Вот и дождались!

Доставил солдат Божью старушку по принадлежности.

К своему крыльцу зашкандыбал, палочкой гремит, старушкины слова так и этакпереворачивает. Что ж, ежели в сам-деле с прифронтовой полосы купоросным газомсволоту эту лесную нагнало, надо обратное средство найти. Ужель свое село такнечисти болотной и предоставить?..

В пустую кадку постучи, пустота и отзовется, - ан солдатская голова не безначинки, братцы... На заре, чуть ободняло, прокрался он задворками к бабкедоказчице. Брякнул в оконце. Высунула она свое печеное яблочко наружу, какмышь из-под лавки.

- Чего, друг, гремишь? Окном не обознался ли? Ничего у меня старушки провас, солдат, не припасено.

- А ты, мать, поищи, - найдется! Бочоночек самогону, ведра в два уважь,выкати. За мной не пропадет.

Всполошилась она, пискариком затряслась, - один глаз на церкву, другойвдоль улицы шарит:

- Да что ты, герой, окстись! Каки у меня самогоны? Окромя толокна даквасу, нет у меня и припасу. Солдат нос свой в горстку зажал, ухмыляется:

- Ты, бабка, не рассусоливай. Не урядник я! Для обчества, не для себя,стараюсь. Разговор-то наш вчерашний помнишь? Альбо сам пропаду, альбо лес нашпо всей форме очищу... Да еще пакли дай, старая. Сруб у тебя новый ставили,авось осталось.

Засуетилась старушка, видит, дело всурьез пошло. Мырнула в подполье, -бочоночек выволокла, - жилистая была, лахудра. Вдвинул солдат добро на тачку,сверху паклей да коноплей для прикрытия забросал. Попер тачку по-за плетнями,аж колесо запищало. Час ранний, ни на кого не наскочишь... Правой ногойхромает, однако ж ему наплевать: суставы-то у него во как действовали...

Докатил до опушки, одежу с себя долой. Сел под куст в чем мать родила,смазал себя по всем швам картофельным крахмалом, да в пакле и вывалялся. Чистокак леший стал, - свой ротный командир не признает. Бороду себе из мхавенчиком приспособил, личность пеплом затер. Одни глаза солдатские, да и тезеленью отливают, потому на голову, заместо фуражки, цельный куст верескунахлобучил.

Вышиб он втулку, стал водку поядренее заправлять: махорки с полкартузавсыпал, да мухоморов намял, туда ж и запихал, да перцу горсть, да волчьих ягоднадавил для вкуса. Чистая мадера!

Покатил он бочонок в чащу, палочкой подпихивает, козлом подрыгивает, сампьяную песню поет:

- "А кто там идет?Леший бородач!А что ен везет?Чёртов спотыкач!"

Слышит - по орешнику будто ползучая плесень шелестит, с дуба на дуб невесть кто сигает, кудрявым дымом отсвечивает.

Докатил солдат выпивку свою до озера, остановился. Пот по морде ползет,глаза заливает, - а утереться нельзя, потому все лесное обличье с себясмажешь. Снял он со спины черпачок, что у самогонной старушки прихватил,бочоночек на попа поставил, застучал в донушко, - на весь лес дробьпрокатилась.

С ветки на ветку, с ельника на можжевельник подобралась мутная нежить, -животы в космах да в шишках, на хвостах репей, на голове шерсть колтуном.Кольцом вкруг солдата сели, языки под мышкой, глаза лунными светляками. Одиниз них, попузастее, - старший, должно быть, потому у него светлая подкова нагрудях висела, - хвост свой понюхал, словно табачком затянулся, и спрашивает:

- Ты, милачок, откудова прибыл?

- Для собственного ремонта с западного фронта, из Беловежской Пущи... Увас здесь погуще!

- А в бочонке у тебя что за узвар?

- Армейский спотыкач, ковшик выпил - дуешь вскачь. В гродненской корчмеподцепил, да сюда прикатил.

Леший рот и расстегнул, а на животе у него, глядь, - второй ротраспахнулся, да оба враз и зачмокали.

"Ловко, - думает солдат, - энто у них приспособлено!.."

- А почему от тебя, - спрашивает пузатый, - пехотным солдатом пахнет?

Лешие, конечно, не потеют, - солдатский-то букет ему в нос и бросился.

- Да я по этапным дворам бродил, по ночам солдатские пятки брил. Вот,извините, и пропах... Да вы не скулите! Вона у пня дохлый крот, вы ноздринатрите, - авось отшибет.

Подобрались лешие поближе, а солдат втулку приоткрыл, нацедил пеннику сполчерпака, стоит поплескивает, - так они кругом на хвостах и заелозили.

- Ну что ж, подноси, - говорит старший. - Чего дразнишь? А то мы тебя и вкомпанию свою не примем...

Как гаркнет солдат:

- Встать! Становись в затылок... Да чтоб по два раза не подходить, знаю явас, сволочей одинаковых!..

Потянулись они ближе, как старушки к кашке: кто пасть подставляет, ктоухо, а кто и того похуже. Некогда солдату удивляться, знай льет - кому в рот,кому в живот, абы вошло.

И минуты не прошло, взошел им градус в нутро, забрало их, братцы, аж докончика. Похохатывать стали, да с перекатцем, да с подвизгом, - будто кошка нашомполе над костром надрывается... А потом играть стали: кто на бочке, брюхомнавалившись, катается, кто старшего лешего по острым ушам черпаком бьет...Кто, в валежник морду сунувши, сам себе с корнем хвост вырывает. Мухомор смахоркой на фантазию, братцы, действует...

Назюзились окончательно. В кучку сбились, друг с дружкой, как раки,посцеплялись, - шерсть-то у них дремучая, - покорежились раз, другой и аминь.Будто траву морскую черт бугром взбил, копыта об ее вытер, да и прочь ушел.

"Запалить их что ли? - думает солдат. - Спирт внутри, пакля наружу, -здорово затрещит!" Однако ж не решился: ветер клочья огненные по всей дубраверазнесет, - что от леса останется? Нашел он тут на бережку старый невод, лешихнакрыл, со всех концов в узел собрал, поволок в озеро. Груз не тяжелый, потомув них, лесных раскоряках, видимость одна, а настоящего веса нет. А там,братцы, в конце озера подземный проток был, куда вода волчком-штопором так ивбуравливалась.

Подбавил он в невод камней - для прочной загрузки - да всю артель весломщербатым в самый водоворот и спихнул. Так и захлюпала! Прощай, землячки, -пиши с того света, почем там фунт цыганского мяса...

Обмыл с себя солдатик паклю, да крахмальную слизь, морду папоротникомвытер, пошел одеваться: нога похрамывает, душа в присядку скачет... Ловкоконцы-то сошлись. На войне раненого полуротного из боя вынесешь - Георгиядают, а тут за этакий мирный подвиг и пуговкой не разживешься. А ведь тожериск: распознай его лешие, по косточкам бы раздергали, кишки по кустам, пальцыпо вороньим гнездам...

Добрел он до села, у колодца обчественного стал, как загремит в звонкуюбадью ясеневой палочкой:

- Сходись старый да малый! Бог радость прислал; грибами-малиной теперь влесу хочь облопайся...

Сбежался народ, кто с лепешкой, кто с ложкой, - дело-то в самый обед было.Сгрудились вокруг, удивляются: солдат трезвый, а слова пьяные.

Однако, как он про свою победу-одоление рассказал, так все и дрогнули.Солдат достоверный был, с роду он не брехал, - не такого покроя.

- Да как же ты их, легкая твоя душа, обошел-то? Ерофеич, на что мастак, итот, как колючей проволоки наглотавшись, из леса задом наперед еле выполз.

Смеется солдат, глаза, как у сытого кота, к ушам тянутся.

- Военный секрет, милые! Авось, и в соседнем уезде пригодится. Тачку-тобабкину прихватите, когда из лесу вертаться будете, - в ней главная суть.

Тронулось тут все население беглым маршем в лес, - и про обед забыли.Только портки да платки за бугром замелькали. Ребятки лукошки друг у другарвут, через головы кувыркаются. В лес нырнули, так эхо вокруг тонкими голосамии заплескалось.

* * *

Сидит солдат на завалинке, прислушивается. Ишь гомон какой над дубамивисит. Дорвались...

Покосился он тут вбок, - Ерофеич по плетню к нему пробирается, тяжкодышит, будто старшину в гору на закорках везет... Добрался до завалинки, селмешком, ласково этак спрашивает, а у самого морда такая, словно жабойподавился:

- Что ж ты, служивый, хлеб у меня перебиваешь?

- Да я, папаша, не для ради хлеба, - ради удовольствия! Хлеба у нас исвоего хватит...

- Как же ты их, милый человек, обчекрыжил? Умственности у тебя никакойнет... Правил ты настоящих не знаешь...

- Никак нет. Умственности, действительно, за собой я не замечал.

- Да как же ты, все-таки, распорядился? - спрашивает Ерофеич, а сам всепридвигается, ушьми шевелит: вот-вот солдату в рот вскочит.

- Очинно просто! Я, папаша, без правил действовал. Только они на меня влесу оравой наскочили - "Кто такой да откудова?" А я к стволу стал, да так имбесстрашно и ляпнул: "Села Кривцова, младший подмастерья знахаря Ерофеича!"Перепужались они насмерть, имя-то твое услыхавши, - да как припустят... Поди,верст за сорок теперь к западному фронту пятками траву чешут.

Насупился Ерофеич, глазом косым повел - нож в сердце!

- Н-да! Ну, как знаешь! Не плюй, брат, в колодезь, авось он и не высох. Нафронт ты вернешься, а может, я б тебе слово какое наговорное против пули бывражеской дал.

- Спасибо, папаша! Да мне оно ни к чему. Я там, в окопах сидючи, такприспособился, что германские пули голой рукой ловлю, да им же обратно ипосылаю...

Видит знахарь, что солдат ложку свою крепко держит.

- А не мог ли бы ты, друг, беде моей пособить, - уж я отслужу, будьпокоен. Тело у меня после того случая все синими бобами пошло. Средствия утебя нет ли какого? Оченно уж обидно!

Поиграл солдат сапогом, плечом передернул. - Средствия и без менянайдется. Слыхал я тут, что ты к солдатке одной не путем, сладкий старичок,подкатываешься. Так вот, как ейному мужу Бог приведет невредимо с фронтаворотиться, - отполосует он тебя, рябого кота, кнутом, - вот весь ты синий истанешь. В ровную, стало быть, краску войдешь.

Вскочил Ерофеич, горьку слюнку проглотил, - аж портки у него затряслись. Асолдату что ж? Чурбашку из-за пазухи вынул да и принялся из нее командираполка вырезать. Разве с таким сговоришься?