Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Саша Черный

Катись горошком

Укатила барыня, командирова жена, на живолечебные воды, на Кавказ. Осталсямуж ейный, эскадронный командир, в дому один. Человек уж не молодой, сивый,хоша и крепкий: спотыкачу в один раз рюмок по двадцати охватывал. Толькорасположился на полной свободе развернуться, от бабьего гомону передохнуть,глядь-поглядь на двор барынина мамаша на пароконном извозчике вкатывает. Перьяна шляпке лопухом, скрозь вуальку глазищами, словно вурдалак, так и лупает.Барыня ей, стало быть, секретный наказ послала: "Приезжай, последи за моимсахарным. А то без меня дисциплину забудет, - либо обопьется, либо с арфянкамизагуляет. В дом наведет, из приданых моих чашек лакать будут". Отдохнул,значит!

Высадил он мамашу, грузную старушку, ус прикрутил, глаза вбок отвел и подручку ее на крыльцо поволок. - "Прошу покорно, заждались! Эй, Митька, тащичемоданы, дорогая мамаша приехамши, - крыса ей за пазуху!"

И хошь бы одна заявилась: пса с собой привезла закадычного. Голландскойработы по прозвищу мопс Кушка. Личность вроде, как у ей самой, толькопомельче.

Отвели ей с псом самолучший покой. Расположились, квохчут. Не поймешь, ктос кем разговаривает: барыня ли с собачкой, собачка ли с барыней.

Ходит ротмистр округ стола, шпорами побрякивает, ус книзу тянет. Кипит.Денщика кликнул.

- Продышаться пойду... Какие мамашины приказания будут по буфетной части,сполняй. А ежели она начнет под меня подкоп домашний рыть, выспрашивать, -смотри у меня, Митрий!

- Слушаюсь, ваше высокородие! Промеж дверей пальцев не положу.

Денщик, что ж, - человек казенный. Самовар раздул, мягкие закуски длястарой барыни на стол шваркнул. В чашку надышал, утиральником вытер, изваренья муху горсткой выудил, обсосал, - дело свое знает.

Отдохнула старушка. В столовую вкатывается, коленкор ейный гремит, будтокровельщик по крыше ходит. Сзади Кушка хрипит, по сторонам, падаль, озирается,собачью ревизию наводит.

Заварила она чаю, половину топленых сливок себе в чашку ухнула, половинуКушке. Голландской работы собачка простого молочка не трескает. Денщик Митькастоит у окна, мух на стекле подавливает, ждет, чего дальше будет.

Старушка на блюдечко дует, невинную речь заводит:

- Что ж ты, друг ананасный, барином своим доволен?

- Так точно! Командир натуральный. Дай Бог кажному!

- Гости у вас часто бывают?

- Батюшка полковой заворачивает. Странники кое-когда, проходящие... Хозяиндома вчерась водопровод проверять приходил. Крантик у нас ослабемши...

- Так! Выпивает командир с ними, что ли?

- Не без того, выпивают-с. Клюквенный квас у нас отменный после барыниостался.

- Квас, говоришь?.. Ну, а сам он куда отлучается, не примечал ли?

- Примечал, как же-с. В манеж ездят на занятия. В бане третьего дняпарились. В парикмахерскую завсегда ходят. Волос у них жесткий, - дома небреются...

- Так-так. На словах твоих хоть выспись... Ну, а где ж он обедает безбарыни? В собрание ходит?

- Никак нет. Я им кой-чего стряпаю. По средам-пятницам - рыбка. А так -либо каклеты, либо телятина под безшинелью.

Вскинула барынина мамаша глазки: из блохи, мол, шубу кроишь, да мне не померке.

- Вечерами что ж твой барин делает?

- Псалтирь читают. Другие господа на биллиардах, а они все псалтирь...Либо по тюлю крестиками вышивают.

Харкнула старушка со злости. Ишь, охальник, - руки по швам, язык штопором.

- Кушку моего на променад поведешь. Что сливы-то выпучил? Он уличноегулянье обожает... Через улицу смотри на руках переноси, - извозчики у васаспиды. Ты мне за него головой отвечаешь!

- Слушаюсь, сударыня. Собачка первоклассная, отчего ж не ответить...Только для вас спокойнее, чтобы я со двора не отлучался.

- Патрет я с тебя писать буду, что ли?

- Никак нет. Не извольте беспокоиться... А только на прошлой неделе жуликитут у соседей шарили. Ваших, примерно, лет невинной старушке в русской печкепятки прижгли и ограбили. Вам в случае чего помирать - раз плюнуть, а мне и завас, и за Кушку отвечать... Больно много наваливаете.

Испужалась она, завякала:

- Ах, страсти какие! Сиди уж лучше на кухне. Кушку я из окна на веревочкепо двору вывожу... Матушки-батюшки, город-то у вас какой окаянный!

Денщик руками за спиной поиграл. Кто не слукавит, того баба задавит. Ишьты, мымра, чего придумала! Чтоб все встречные драгуны да горничныезадразнили... "С повышеньицем вас, Дмитрий Иванович! В собачьи мамки изволилизаделаться"...

* * *

Заварила барынина мамаша кашу - ложка колом встанет. Куды командир, туда иона, самотеком. Новоселье ли у кого, орденок ли вспрыскивают, все ей неймется.Не с тем, мол, приехала, чтобы пальцы на ногах пересчитывать... Мантильку своючерного стекляруса вскинет, да так летучей мышью рядом и перепархивает смостков на мостки. Резвость двужильную обнаружила, - злость кость движет,подол помелом развевает.

Сдаст ее командир в гостях хозяевам на руки, сам в дальнюю комнаткупродерется - по графинам пройтись, в банчок перекинуться, либо дамочкувстречную легким словом зарумянить - ан старушка контрольная тут как тут.Карты из рук валятся, водка мимо рта льется. Шершавость у ней в глазах такаябыла непереносная. Прямо, как скаженный он стал. А не брать нельзя, в чуланмамашу не спрячешь. Жалованье командирское известное: на табак, да на щи.Способия она ему из пензенского имения высылала - то мундир обновить, тодолжок заплатить, то копченого-соленого с полвагона. Отянешь ее за хвост, -банку мухоморов пришлет, прощай зятек, постучи о пенек...

И денщику тошно. Известно, барину туго - слуга в затылке скребет.Принесешь - криво, унесешь - косо. Хоть на карачках ходи. Да и Кушка-песодолевать стал. Небельные ножки с одинокой скуки грызть начал, гад курносый.Денщику взбучка, а пес в углу зубы скалит, смеется - на него и моль не сядет,собачка превелегерованная. Ладно, думает Митрий. Попадется быстрая вошка нагребешок. Дай срок!

Поводил-покрутил командир мамашу, как кобылу на корде, невмоготу емустало. Стал дома рейтузы просиживать. Придет с манежа, чай пьет, бублик промежпальцев на пол крошит, приказы прошлогодние с досады читает. А она супротив.Как ячмень на глазу. Лопочет, разливается. Разговорная машинка у нее лихоработала. Хошь не отвечай, хошь на крыльцо выйди на луну сплюнуть, она знайжернов о жернов точит. Почему попадья перестала в баню ходить, да скольковетеринар лошадиного спирта незаконно вылакал, да к какой гувернантке корнетПафнутьев на будущей неделе в окно лезть собирается... Командир аж побуреет."Угу" да "угу", - только и ответов.

Дошло и до денщика. Раз барин дома сидеть стал, ей не страшно насчетжуликов, которые в печке невинных старушек жгут.

- Ступай, ступай, - говорит, - Митрий! Кушку моего по улицам выводи. Что жты его все по двору таскаешь. Этак ты его до водяного ожирения доведешь...

Насупился Митрий, стакан, который мыл, в руках у него хряснул. Ужели отсрамоты этакой так и не отвертеться?

Пошел на кухню, покрутился там, вертается веселый с ремешком энтимкобельковым. "Пожалуйте на променаж, прошу вас покорно!" На сахарок Кушку впереднюю выманил... Однако слышит - рычит Кушка, упирается, аж дверь трясется.Что такое?!

- Не хотят на улицу. Прямо морду ему чуть не оторвал. Изволят упираться...

Попробовала старушка: может, денщик-черт нарочно ожерелок потуже затянул?Грех клепать! Все как следовает. Потянула: за ней идет, похрюкивает, животомпол метет. За Митрием - ни с места! Лапы распялит, башкой мотает, будто его впрорубь водяному на закуску тащат.

Глянул ротмистр, задумался. Ведь вот денщику судьба послабление какоесделала. А мамаша-то пензенская сидит, как приклеенная. Не вырывается...

* * *

Дальше да больше. Дарья кухарка, через забор жила, кой-когда к денщикузабегала - часы в темном углу проверить, мало ли дел по соседству. Известно:стар хочет спать, а молодые играть. Уследила барынина мамаша, на дыбы стала."Ступай, ступай, шлендра! Подол в зубки, кругом марш!.. Нечего чужие сенибоками засаливать"... И в сахарнице с той поры куски пересчитывать стала.Денщик только серьгой потряхивает, дюже его забрало. Барин, бывало, придет изсобрания через край хлебнувши, сам себя не видит, В карты ему случаемпофартит, червонцы из кармана на стол брякнут, - не считано, не меряно.Никогда Митрий дырявой полушкой не попользовался. А тут, накося, - сахар!..Присыпала перцу к солдатскому сердцу.

Ладно. Стала она по иному со скуки выкомаривать, откуль что берется. Сидитона вечером, на блюдечко толстой губой дует, самовар попискивает. Ротмистр изспичек виселицу строит: кому неизвестно.

- Что-й-то, - говорит старушка, - двери у нас скрипят нынче. К дождю этобеспременно. Смажь, Митрий, маслом, - мне завтра в гостиные ряды идти, ужельмокнуть.

Денщик человек казенный. Смазал. Язык бы ей смазать, авось бы тожпрояснило.

А она наддает:

- Ты, Митрий, вчерась опять каклетки оставшие с буфета не убрал?

- Виноват. Тараканов на кухне морил, запамятовал.

- Виноват... А знаешь ты, что это означает? Если мышь неубранное послеужина поест, у хозяина зубы разболятся.

Ротмистр под столом шпорами: дзык.

- Чепуха это, мамаша. На нетовую нитку бабьи вздохи нанизаны.

Старушка указательной косточкой по столу постучала.

- Скаль зубы! Конечно, есть приметы сырые: нос чешется, - в рюмку глядеть.Другие ротмистры и без этого выпивают... Наши пензенские приметы тонкие, совсех сторон обточены. Не соврут... Скажем - конь ржет, всякий дурак знает - кдобру. А вот ежели вороной жеребец в полночь на конюшне заржет - беда! Пожарав этом доме в ту же ночь жди. Хоть в шубе-калошах спать ложись.

Денщик к стенке отвернулся, сухую ложку мокрым полотенцем трет, плечики унего так и ходят... Старушка серку в ухе поковыряла и опять свой варганчикзавела.

- Либо поп дорогу перейдет, - отплеваться завсегда можно. А ежели он, мимоперешедши, остановится, да табачку из табакерки хватит, да, не приведиГосподи, чертыхнется, - уж тому черной оспы не миновать. Я батюшек знакомых,которые нюхающие, за полверсты завсегда обхожу... Опять же собака воет. Случайсерый. В какую сторону воет, вот в чем аллигория. На север - неблагополучныероды; на юг - потолок на тебя завалится; на восток - от грыжи помрешь; а колина запад - молоко тебе в голову беспременно бросится. Приметы без промаху!

Командир виселицу свою спичечную раскидал, встал из-за стола, ногиножницами раззявил. Голос мягкий, а под ним так смола и пробивается.

- Вы бы, мамаша, Кушку своего отравили, что ли. Больно много от него,стервы, опасностев. Это ж все равно, что на ручных гранах польку плясать.Спокойной ночи. Пока молоко в голову не бросилось, пойду пасьянц Наполеоновумогилу перед сном разложу.

Смолчала старушка. Драгунский обычай известный: все смешки. Погоди, ИзюмМарцыпанович, с судьбой шутить, не барьеры брать...

А Митрий, - у буфета он все кружился, - этаким сладким кренделемподкатывается:

- Оно точно-с. Которые благородные, сумлеваются. Мужицкий пустобрех! А яверю-с. У нас тоже свои приметы имеются, орловские. Выдающие...

- Расскажи, дружок, расскажи. Пирожок, который оставши, можешь себевзять...

- Покорнейше благодарим, закусимши уже. Ежели к примеру пробка в графин нетем концом воткнута, значит, гость в дому загостился, пора ему, значит, налегком катере к себе собираться.

Глянула она на графин, - поперхнулась, аж глаза побелели.

- Пошел вон, глуздырь! Скажу вот завтра командиру, чтоб тебя на хлеб наводу посадить за приметы твои дурацкие...

Пробку, как следовает, перевернула, сахарницу в буфет замкнула, ипоплелась к себе с Кушкой на покой - в сонное царство, перинное государство.

Ровно в полночь заржал на конюшне вороной жеребец. Прокинулась барынинамамаша, свет вздула, да к командировым дверям:

- Вставай, зять! Пожар!

- Дед бабу рожал... В чем дело, мамаша?

- Жеребец твой ржет вороной. Слышишь?

- Не перекрашивать же из-за вас. Я во сне с городским головой пунш пил, атеперь он без меня все высосет. Беспокойная вы старушка...

Денщик тут же стоит, свечку держит, будто ружье на-караул. Какой там сон!Белая кофта по бокам вьется - чистый саван. Бумажки в волосьях рыбкамипрыгают. А жеребец так и заливается. Ужасти-то какие!

- Дом-то у тебя хоть застрахован?

Вздохнул ротмистр: по ком этот вздох, тот бы в щепку изсох... И пошел ксебе досыпать. Авось городской голова не все выпил.

А мамаша чулки-мантильку надела и до белой зари на сундучке подремала, -либо в эту ночь, либо в будущую беспременно гореть придется. До утра обошлось,ничего.

А утром еще злее беда накатила. Повела она Кушку на променаж, - с денщикомни по чем не шел, - трах, у самой калитки батюшка в трех шагах поперекпрошелестел. Остановился, табачку из табакерки хватил, да как чертыхнется:"Экий дьявольский ветер, половину табакерки выдул, бес его забодай!"

Вернулась старушка, гайки у нее развинтились, по перильцам кое-какподтянулась. Взошла в столовую, шатается. Ротмистр к ручке, а она в кресло такстуднем и осела.

- Что еще такое?!

- Ох, друг... Накликала на свою голову. Поперечный поп, табак нюхавши,чертыхнулся... Кушку моего тебе завещаю. Имение - дочке. Не подходи, неподходи лучше, я теперь вроде как в карантине. Черной воспы не миновать!

Подивился ротмистр. Жилка у нее на шее бьется, глаза мутные. Одурела чтоли мамаша?.. Да и впрямь чудно.

Как по расписанию все выходит. Махнул перчаткой, шашку подтянул, -"дзык-дзык", на коня сел и в манеж.

Денщик полоскательной чашкой постукивает, хрустальный стакан в рукахпищит. Человек казенный, ему это все без надобности. Мало ли делов?.. Часы настене, - время на спине.

Не пила она, не ела цельный день. Все пронзительную соль с пробки нюхала,да капустные листья к голове прикладывала. Сахар-провизию, однако,пересчитала, что следует выдала - и на ключ.

Вечером сидит командир один: полстакана чаю, пол - рома. Мушкиперепархивают. Тишина кругом. Будто старушку огуречным рассолом залило. Взадумчивости он пришел, в полсвиста походный марш высвистывает. Таракан черезмизинный перстень рысью перебежал: - что оно по пензенским приметам означает:чирий на лопатке вскочит, альбо денежное письмо получать? Тьфу, до чего мамашаголову задурила!

И вдруг, братцы мои милые, как взвоет Кушка в старушкиной спальне... Чистогудок паровозный. Выскочила старушка в чем была, шерсть на ей дыбом, да ккомандиру:

- Куда окно-то мое выходит?!

- На север, мамаша... Так она и присела:

- Да что же это за напасть такая. Неблагополучные роды? Это у меня-то? Увдовой старухи?!

- Что ж вы ко мне привязамшись? С Кушки вашего и спрашивайте.

Денщик в дверях стоит, мнется. Почесал в затылке - и за дверь.

Взвыл Кутка еще пуще. Кинулась она в спальню.

- На юг воет!..

- Это что ж, мамаша, по вашему прискуранту выходит?

- Потолок завалится... Матушки!.. Выноси, Митрий, вещи, у меня уже с утрауложены. Часу здесь не останусь!

- Да что же вы, мамаша, в своем ли уме? Потолок дубовый, хоть слонам поему ходить. Бросили бы...

- Нет, зятек, я-то в своем уме, а вот ты попрыгай.

Жеребец вороной ржал, поп чертыхался, да еще Кушка подбавил... Чичас кночному поезду коляску подавай. Пемирать, так уж на своих пуховиках...

- Я, мамаша, вашему конфорту не препятствую, - а только, может, приметываши пензенские в нашей губернии не действуют?

- Шутить вздумал? Молебен дома отслужу, авось рассосется. Эва, сколько наодну женщину наворочено. Митрий!

Денщик тут как тут. Человек казенный. На барина смотрит: как, мол,прикажете?

- Что ж, закладывай. Действительно, странно что-то одно к другомуприторочено.

Митрий за вещи, старушка за Кушку, - ротмистр на ходу ее в плечо чмокнул.Катись горошком!

* * *

Гитары бренчат, стаканы звенят, полон дом гостей, - праздник у ротмистра.За вороного жеребца пили, за ветер, который у скоропроходящего батюшки табакиз табакерки выдул, за голландской работы собачку Кушку. Дивятся некоторые,руками разводят. Как все, мол, ладно вышло: сама себя пензенская мамаша легкимодуванчиком вышибла. Головы ломают, случаи разные рассказывают, один другогомудренее.

У кого петух в усадьбе все головой тряс, пока воры кладовую не взломали.Тогда и прекратил. Цыганке одной мышь попала за пазуху, - недели не прошло,струна на гитаре лопнула, да ее по глазу. А у свояченицы городского головыродинка была мышастая на том месте, что самой не видно, - к добру это... Вотона пятьдесят тысяч, как одну копеечку, и выиграла на свой внутренний билет.Поди ж...

Командир только головой вертит: бабьи побрехушки... Глянул он невзначай наденщика, - стоит стаканы вытирает, глаза щелками лучатся, вот так к ушам итянется. Как есть лиса в драгунской форме.

- Поди-ка, Митька, сюда, поди! Ты что ж это в тряпочку пофыркиваешь? Уж неты ли, хлюст, тут волшебствами этими жеребячими занимался?..

Молчит Митрий, глаза пучит.

- Говори, черт, не бойся. Я сегодня добрый. Почему Кушка с тобой на улицугулять не шел? Ась?

- Обидно уж больно, ваше высокоблагородие. Командир полка встренется, вофронт стать надо... А тут мопса у тебя на шпоре сидит. Опять же куфаркизадразнят.

- Ты тут не таранти! Гни так, чтобы гнулось, а не так, чтобы лопнуло...

- Так точно! Каблуки я нашатырной водкой натер. Чуть энтого Кушку ккаблуку на ремешке притянешь, так он на задок и садится, голосом голосит. Ниодна собачка не вытерпит.

- А жеребец почему ржал? Соли ты ему на хвост посыпал?

- Потому, ваше скородие, забрало меня дюже. Командир в доме один, а тутони, на нас верхом семши, сахарницу стали запирать!..

- Ты про сахарницу брось. Говори да откусывай!

- Да как же ему не ржать, ежели в полночь вестовой корнета Пафнутьева поуговору кобылу их благородия к нашей конюшне к самой отдушине подвел.

- Шпингалет ты, я вижу... А батюшку ты как же ей подсунул?

- Никак нет! Дарья-куфарка отца дьякона подрясник с веревки сняла, -проветривался он. Шляпу ихнюю нахлобучила, бороду мы, извините, из вашейзаячьей рукавицы приладили. И того... чертыхнулась Дарья... действительно.Голос у ее толстый!

Гости кольцом стянулись, смеются. Командир глазами поблескивает. Ненагорит, значит.

- А с собачкой чего проще. Я округ барыниной спальни над плинтусом внизупо стенкам балалаечную струнку приспособил, коробок от ваксы к ей подвесил. Заверевку дернешь, коробок тихим манером и дзыкнет, с которой стороны требуется.Цельный день Кушку на конюшне репертил, пока он выть не стал под энту музыку.Собачка музыкальная. Только, ваше скородие, прошу прощения - промашку я далспервоначалу: на север, это точно выть бы не следовало. Неудобно-с вышло.

Гости аж присядают, до того им понравилось. Налил командир полную стопкурома, поднес Митрию.

- Пей, бес! На этот раз прощаю. Вот только мамашу огорчил уж очень, сна еенадолго теперь лишил. Шутка ли сказать, приметы какие к ней прикручены...

- Никак нет! Не извольте беспокоиться: потолок и пожар при нас останутся.А насчет черной оспы я им средствие на вокзале дал: ежели они мозоль скушкиной пятки вырежут и в полночь его натощак съедят, никакая их воспа невозьмет...

Зареготали гости. Командир в ус ухмыльнулся:

- И что ж, поверила?

- Так точно! Полтинничек на чай дали-с. Ужли нашему орловскому способуихней пензенской приметы не перешибить?