Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Саша Черный

Скоропостижный помещик

Случай такой был на осенних вольных работах. Копали солдаты у помещикабураки. Вот, стало быть, в один распрекрасный вечер ворочался солдат Кучерявыйна своем топчане в хозяйской риге. Невтерпеж ему стало, надышали солдатыгусто, - цельная рота, нет никакой возможности. Дневальный, к нему спинойповернувшись, устав внутренней службы долбит. Ночничок коптит. Чего ж зевать?Скочил он тихим манером с койки, шинельку в вещевой мешок прихватил, пошелискать себе спокою. Ходил-бродил и забрался в людскую баню, что на задворкахстояла. Соломки в угол подбросил, умостился кое-как, притих и дремлет. Блохиогнем калят, да что ж, ужели из-за такой сволоты не спать?

Однако слышит, кто-то в вещевом мешке копается, - мышь не мышь, будто песлапами скубет. Лунный дым пол заливает. Приклонил солдат голову, видит, зверьвроде древесной обезьяны. Откуль такому в Волынской губернии взяться? Глянул вдругой раз, аж сердце зашлось: сверху рожки, снизу копытце, на пупке зеленыйглаз горит. Подтянулся Кучерявый, - солдат не кошка, некогда ему пугаться.Левую ладонь мелким крестом закрестил, изловчился, и хвать за мохнатыйзагривок. Черт и есть, только мелкой масти, - надо полагать, из нестроевойчертовой роты самый лядащий.

- Ты чего, гад, в мешке шарил?

- Нитки, - говорит, - вощенной искал. Прости, служивый, дьявола ради!

- Зачем тебе, псу, нитки?

- Мышей летучих наловил, взводному бесу на уху. А нанизывать, дяденька, нена что.

- Вот я тебе чичас нанижу!

Выудил из кармана трынчик, сыромятный шинельный ремешок, и, ладони неснимая, скрутил бесу лапки, как петуху на базаре. Встряхнул и сел сверху.

- Ндравится?

- Чему ндравиться? Дурак стоеросовый! Пользы своей не понимаешь.

И захныкал.

- Кака-така польза? Чего врешь?

- Солдат врет, а черт, как стеклышко. Ты б меня отпустил, я б тебе за этоисполнение желанья, как полагается, сделал.

- Надуешь, кишка тараканья!

- Ну, жди до свету. Может, я днем дымом растекусь, будешь, дурак, сприбылью. Чертово слово - как штык. Не гнется! Ты где ж слыхал, чтобы наш братобещанья не исполнял. Ась?.. А между прочим, зад у тебя, солдат, чижолый. Чтобты сдох!

И опять захныкал.

Задумался Кучерявый. Чего ж пожелать? Сыт, здоров, рожа, как репа. Однако,машинка у него заиграла, а черт тем часом перемогся, дремать стал, - глаз напупке, как у курицы пленкой завело.

- Ладно! Что дрыхнешь-то? Тут тебе не спальный вагон. Сполняй желания:желаю быть здешним помещиком. Поживу всласть, мозговых косточек пососу... Хотьна час, да вскачь. Делай!

Черт лапой пасть прикрыл: смешно ему, да обнаруживать нельзя.

- Что ж, - говорит, - вали!.. Удалось картавому крякнуть. Это ты, солдат,здорово удумал.

- А куда ж ты настоящего помещика определишь?

- Не твоя забота месить чужое болото. Подземелье у нас за дубняком есть:там и переспит, очумевши. А когда тебе надоест...

- Что ж тогда делать-то?

- Волос у меня выдери, да припрячь. Подпалишь его на свечке - помещикопять на своем отоман-диване зенки протрет, а ты прямо к вечерней поверке насвое место встрянешь. Понял?

- И козел поймет. Только как бы мне за самовольную отлучку не нагрело.Фельдфебель у нас, брат... шутник!

- Эх ты, мозоль армейский. В помещики лезет, а наказаниев боится. Ну, исиди до утра, дави мои кости, - хрен сухой и получишь.

Привстал Кучерявый, ладонь с загривка снял. Плюнул ему черт промеж ясныхглаз. Слово такое волшебное завинтил, - аж по углам зашипело: "Чур-чура, нипуха, ни пера... Солдатская ложка узка, таскает по три куска: распядь пошире -вытащит и четыре!" Зареготал черт и сгинул.

И смыло солдата, как пар со щей, а куда - неизвестно.

* * *

На утро протирает тугие глаза - под ребрами диван-отоман, офицерскимсукном крытый, на стене ковер - пастух пастушку деликатно уговаривает: в окнерозовый куст торчит. Глянул он наискосок в зеркало: борода чернявая, волос наголове завитой, помещицкий, на грудях аграмантовая запонка. Вот тебе и бес!Аккуратный хлюст попался. Крякнул Кучерявый. Взошел малый, в дверях стал,замечание ему чичас сделал:

- Поздно, сударь, дрыхнуть изволите. Барыня кипит, - третий кофий на столеперепревши.

- Ты ж с кем, - отвечает солдат, - разговариваешь? Каблуки вместе, животподбери.

- Некогда, - говорит, - мне с животами возжаться! Барыня серчает.Приказала вас сею минуту взбудить. Все дела проспали.

- Как барыню зовут-то?

Шарахнулся малый.

- Аграфеной Петровной. Шутить изволите?

- А тебя как кличут?

- Ильей пятый десяток величают. Кажная курица во дворе знает.

Спугался слуга. Помещик у них тихий, непьющий, - барыня строгая, винногодуха не допускала. С чего бы такое затмение?

Влез солдат в поддевку, плисовые шаровары подтянул, сам себе передзеркалом рапортует:

- Честь имею явиться. Вас черти взяли, а меня на ваше место представили.Мурло только у вас не очень чтобы выдающее...

Умываться стал, Илья пуще глаз таращит. Где ж видано, чтобы благородныйгосподин, в рот воды набравши, себе на руки прыскал и по роже размазывал.Однако стерпел. Видит, характер у помещика за ночь как будто посурьезнее стал.

- Зубки изволили забыть почистить.

- Я тебе почищу, будешь доволен. Полуоборот направо! Показывай, хлюст,дорогу, забыл я чего-й-то.

Одним словом, взошел он в столовую комнату. Помещение вроде полковогособрания, убранство, как следует: в углу плевательная миска, из кадки растениевыпирает, к костылю мочалой прикручено, под потолком снегири насвистывают,помет лапками разгребают. Жисть!

За кофием грозная барыня сидит, по столу зорю выбивает. Насупилась. Собойкрасавица: у полкового командира мамка разве что чуть пополнее...

- Заспался? Заместо кофию сухарь погрызешь песочный. Требуха ползучая!Забыл, что-ли, какой ноне день?

- Не могу знать. День обнаковенный, воскресный. Дозвольте вас, АграфенаПетровна, в сахарное плечико... того-с...

Вскипела барыня, плечом в зубы ткнула, так пулеметным огнем и кроет...Откудова ж Кучерявому знать, что у них вечером парад-бал назначен, батальонныйадъютант дочке предложение нацелился сделать. Упаси Господи, хоть из домуудирай, да некуда. А барыня дочку из биллиардной кличет, полюбуйся, мол, напапашу. Забыть изволил - "жирофлемонпасье"! Может, оно по-французски и хорошеечто обозначает, а может, француз за такие слова чайный сервиз разбитьдолжен...

Дочка ничего, из себя хлипкая, жимолость на цыплячьих ножках. Покрутиласкорбно головой, солдата в темя чмокнула. Нашла тоже, дура, куда целовать.

Одним словом, отрядила барыня солдата перед крыльцом дорожки полоть,песком посыпать. Как ни артачился, евонное ли, бариново дело в воскресный деньбелые ручки о лопух зеленить? - никаких резонов не принимает. Как в приказе:отдано и - баста. Слуги все в город за вяземскими пряниками усланы, Илья-Холуйна полу сидит, медь-серебро красной помадой чистит. Полез было солдат в буфеттравнику хватить, чтобы сердце утишить. Ан, буфет на запоре, а ключи у барынина крутом боку гремят. Сунься-ка!

Ползал он, ерзал до обеда, упарился, китайского шелка рубашка пятнамипошла. Домашний пес, меделянский пудель, за ним, стерва, ходит. Чуть Кучерявыйприсядет корешков покурить, тянет его за поддевку, рычит: - "Работай, мол,солдатская кость, знаем мы, какой ты есть барин!"

С пол-урока отмахал, дочка ему в форточку веером знак подает: папаша,обедать! Взыграл солдат, - в брюхе-то, ползавши, аппетит нагуляешь. Взошелперышком. Смотрит, перед барыней гусь с яблоками, перед им - суп-сельдерей измушиных костей, две крупки впереди плывут, две сзади нагоняют.

- Почему, - говорит, - такое?

- Почки у тебя гнилые, мясного тебе нельзя. Супу не хочешь, - морковисырой погрызи, очень от почек это помогает.

Встал солдат из-за стола, - будто на сонной картинке пирожок лизнул. Вплевательную миску плюнул. "Покорнейше благодарим!" Поманил Илью глазом.Стоит, гад, чурбан-чурбаном, с барыниной шеи муху сдувает. Сам, небось, всепотроха-крылышки потом один стрескает. Пошел горький помещик с пустой ложкойна кухню. Котлы кипят, поросенок на сковороде скворчит, к бал-парадурумянится.

Фельдфебель, кот лысый, расстегнувши пояс, у окна сидит, студень с хреномхряпает, желвак на скуле так и ходит. Посматривает Кучерявый издали нафельдфебеля с опаской, переминается, а сам спряпуху в сени манит:

"Выдь-ка, мать, разговор будет". Вышла она к нему, ничего. Женщинапожилая, почему и не выйти.

- Ужели, - говорит солдат, - для ради своего барина и студня не найдется?Оголодал, мочи моей нет, - кишка кишку грызет.

Не на такую, однако, наскочил.

- И не просите, ваше здоровье! Барыня меня пополам перервет, потому -почки у вас заблуждающие.

Послал он стряпуху, куда по армейскому расписанию полагается, с тем иушел. Фельдфебельскую казенную горбушку на кадке нашел, сгрыз до крошки. А заокном солдаты, ротные дружки, в ригу гуськом спешат, котелки с щами несут,лавровый дух до самого сердца достигает, мясные порции на палочках несут.Променял быка на комариную ляжку!

Вертается он мимо барыниной спальни. Слышит, спружины под барыней ходят,кряхтит барыня, гуска ее распирает. Поиграть, что ли? Остановился, в дверьмизинным пальцем деликатно брякнул.

- Дозвольте взойти? В акульку перекинуться, либо орешков погрызть? Оченнотошно одному до дому слоны слонять. А вы, между прочим, из себя кисель смолоком, хоть серебряной ложкой хлебай. Душенька форменная!

- Пошел, - говорит, - прочь, моль дождевая! Чтоб я таких слов солдатскихбольше не слышала!

К дочке в стенку изумрудным кольцом тюкнула и опять слова своипо-французски: "жирафле-монпансье..." Хрен их знает, что они обозначают.

Стащил Кучерявый с коридорного ларя лакейскую гармонь. Обрадовался ей,словно ротному котлу. Пошел к себе в кабинет, на отомане умостился, ногивоздел и только было грянул любимую полковниковую:

Дело было за ДунаемВ семьдесят шастом году, -

ан, летят со всех ног Илья-холуй да стряпуха Фекла, руками машут, гармоньиз рук выворачивают.

- Барыня взбеленимшись, у них только послеобеденный сон в храпразвернулся, а вы ее таким простонародным струментом сбудили. Приказано сей жечас прекратить!

Загнул солдат некоторое солдатские присловье, Феклу так к стене и шатнуло.Однако, подчинился. Видит - барыня в доме в полных генеральских чинах, апомещик вроде сверхштатного обозного козла, ротной собачке племянник.

Задержал он в дверях Илью, спрашивает:

- Что ж это, друг, барыня у вас такая норовистая? До себя не допущает,никакой веселости ходу не дает. В чем причина?

Лакей форменно удивляется:

- Рази ж вам неизвестно, что имение на ихнее, барынино, имя записано.Характер у вас по этой причине подчиненный. Туфельки на бесшумной подошвенадеть извольте-с. Барыня серчает, почему скрип.

- Дал бы я твоей барыне леща промеж лопаток... Давай туфлю-то, рабья душа!

Скидывает он с тихим шумом штиблетки на самаркандский ковер. Нагнулся, -слышит от Ильи умильный дух - перегаром несет.

- Что ж, Илья, этак не годится! Я ведь тоже вроде человек. Тащи сюдасладкой водочки, да огурцов котелок. Ухнем в тишине, тетку твою за правуюногу!

- Никак нет, сударь! Барыня меня должности решит. Я потаенно, извините,вкушаю. А вам они нипочем не дозволяют. Капли свои почечные извольте принять.

Схватил солдат Илью за бело-коленкоровые грудки, потряс и в коридорвысадил. Пал на отоман, бородку в горстку сгреб и до самой вечерней зари, какбугай, пластом пролежал. Авось, думает, на бал-параде отыграюсь...

* * *

Ввечеру снарядили солдата по всей форме. Сапожки лаковые по ранту,поддевка новая, царского сукна, кисть на рубашке алая, полтинник, не меньше,стоит. Набрался он духу, сунулся было в дверях с ротного командира шинелькустаскивать. Однако барыня зашипела: "Ты что ж, денщик, что-ли? Фамилию своюсрамишь. С дам скидывай, а с господами офицерами и Илья управится". Ротный емулапу сует, здоровкается, а солдат-дурак руки по швам, глаза пучит, тянется.Кое-как обошлось. Идут в зальцу. Начальства этого самого, как в полковойпраздник. К закускам табуном двинулись. Графины один другого пузатее,разноцветным зельем отливают.

Насмелился солдат, - в суете да с обиды и мышь храбра, - дернулрюмку-другую. С полковым батюшкой чокнулся, хоть он и на офицерской линии,однако, вроде вольного человека. Хватил по третьей, - барыне за адъютантскойспиной подмигнул: сторонись, душа, оболью. Четвертую грибком осадил. От пятойеле его Илья отодрал, - не жаль себя, да жаль водочки... Кругом народисподтишка удивляется: ай-да помещик, неужели барыня на его имя имениеотписала? Ишь хлещет, будто винокуренный завод пропивает.

Однако, укорот ему тут барыня сделала. Посадила с собой рядом за стол, подругую руку ротный. Прикрутила малого на короткую цепочку. Сама его в боклоктем, каблуком на мозоль давит, глаза зеленые, того и гляди пополамперекусит. Ротный его про здоровье спрашивает, насчет заблуждающейся почки, аон, словно за чуб его бес поднял, вскочил да гаркнул по солдатски:

- Покорнейше благодарим, ваше высокоблагородие!

Гости, известно, ухмыляются: разнесло, мол, помещика, рот на распашку,язык на плече...

Осадила его барыня на задние ноги, аж шароварный хлястик лопнул. Кругомпьют, едят, сосед соседке кренделяет. Один солдат, как пес на аркане. Тольково вкус вошел, робость монопольным винтом вышибать стало, ан тут и точка.

Между тем, господин полуротный напротив сидел, догадался: "Воды, говорит,- не угодно ли? Потому у вас в лице сердечная бледность".

Накапал ему с полстакана. Поднес Кучерявый к усам: хлебной слезой так вдушу и шибануло! Опрокинул на лоб, корочку черную понюхал, сразу головой будтовыше стал. Барыне сам на мозоль наступил, в бок ее локтем двинул... Песнюиграть стал, с присвистом ложками себе по тарелке подщелкивает:

На поляне блестит лужа,Воробьи купаются...Наша барыня от мужаВ полдень запирается!

Катавасия тут пошла, грохот. Барыня авантажной ручкой до солдатской мордыдобирается: сконфузил, гунявый, при всех, да и дочке карьеру того и глядиперешибет. Ротный ее оттаскивает, полковой доктор каплями прыщет. Елеугомонились. А тут дочка для перебоя на фортепьянной музыке танец вальсударила, завертелись кто с кем. Солдат не зевает, полынной в суматохе впроходном закоулке хватил, - хмельной клин в голову себе вбил. Ротногоматушку, полнокровную сырую старушку обхватил и давай ее почем зря буреломомвертеть, как жернов вокруг пушки. Солдатские вальцы ломают пальцы... Насилуотодрали.

Разбушевался Кучерявый. По ломбардному карточному столику ляпнул - доскапополам.

- Кто здесь хозяин? Я! Построиться всем в одну шеренгу! На первый-второйрассчитайсь!.. Ряды вздвой! Желаю всем приказание объявить...

Ну, тут некоторые военные насупились: простой помещик, вольная личность -офицерским составом командовать вздумал. Собрались кольцом, дым ему в носпускают, пофыркивают. А он как рявкнет:

- Желаю, чтобы всю роту чичас же сюда представить! Всем солдатам полноеугощенье! И чтоб жена моя, барыня, при полном параде русскую перед имисплясала. Живо!

Тут его окончательно и пришили. Справа и слева под ручки, как свинью наубой, поволокли. Елозит он ногами, упирается, а барыня сзаду разливательнойложкой по ушам да по темени. Насилу полковой доктор уговорил, чтобы полегчестукала, потому при блудящей почке большой вред, ежели по ушам-темени бить.

Вдвинули его в кабинет, наддай пару, так до самого дивана на собственныхсалазках докатился. Вот тебе и помещик! И дверь на двойной поворот: дзынь.Здравствуй, стаканчик, прощай вино!

Отдышался он, вокруг себе проверку сделал: вверху пол, внизу - потолок.Правильно. В отдалении гости гудят, вальц доплясывают. Поддевка царского сукнаподмышкой пасть раскрыла, - продрали, дьяволы. Правильно. Сплюнул он насамаркандский ковер, - кислота винная ему поперек глотки стала. Глянул в угол,- икнул: на шканделябре черт, банный приятель, сидит, щучий сын, ножки узломзавязывает-развязывает. Ах ты, отопок драный, куда забрался.

- Что ж, господин помещик, весело погуляли, мозговых косточек пососавши?

- Не твое, гнус, дело. Слезай чичас с моей шканделябры!

- Слез один такой... Говори с дивана, я и отсюда слышу.

- Желанье мое второе сполнить можешь?

- Уговор об одном был. Разлакомился?

- Барыню мою сократи, сделай милость. Я тебе вощенных ниток цельный мотоку каптенармуса добуду.

- Ишь, сирота! За одну минуту кости давил, а теперь - моток! Шиш получишь,а второй тебе завтра барыня к обеду выставит. С мозговой косточкой...

Рванулся было Кучерявый с дивана, да хмель его назад навзничь бросил...Напустой желудок, полынная, известно, хуже негашенной известки.

- Эфиоп тухлый! Сдерну вот пищаль с ковра, глаз тебе на пупке прострелю,как копеечку...

- Вали, вали! Пищаль, брат, с турецкой кампании не заряжена. Мишень-тоготова.

Рыбьей спиной повернулся и хвост задрал.

- Пали, ваше благородие. Может, ручки подсобить вам поднять?

И серный дух по всему кабинету пустил. Прямо до невозможности.

Икнул солдат, язык пососал и голову набок.

* * *

Прочухался солдат через некоторое время. В окне вечерняя заря полыхает.Пошарил кругом, от помещицкого обмундирования одна пуговица на ковре валяется.Дверь на запоре. Под окном меделянский пудель, домашняя собачка, на цепускачет, пленника стережет. Дожил Кучерявый. Ротный не сажал, а тутпартикулярная баба строгим арестом наградила. Илья, поди, в замочную щельсмотрит, в кулак, стервец, грегочет. Опохмелиться нечем... Слюнку проглоти, даязыком закуси. Потряс он дверь изо всех солдатских сил, барыня из биллиарднойтак и рявкнула:

- Цыц, гунявый! Не то и белье отберу. Жалобу губернатору подам, что тыменя тиранишь. Я евонная дальняя тетка! Он тебя, окаянного, в дисциплинарныймонастырь сошлет...

Хлопнул себя солдат по исподним, - попал, как блоха в тесто. И пятоктеперь не отдерешь. А за окном солдатики у колодца весело пофыркивают, белыеличики умывают. Жисть!

Сунулся он было в кисет, дымом перегар перешибить. Ан в кисете пусто:только и всего - дратва не дратва, вроде свиной щетинки волосок свернувшись.

Вспомнил он, в чем суть, на радостях на весь дом засвистал, аж вшканделябрах хрусталики закачались. Теперь можно! Шваркнул серничком о пол,запалил волосок, - и смыло солдата, как пар со щей...

А перекличка тем часом идет, до его фамилии добираются.

- Кучерявый!

- Я!

- Ты где ж это, лягавый, бродил? Куда самовольно отлучался?

- Не могу знать, господин фельдфебель!

Не успел фельдфебель на него зыкнуть, распоряжение сделать, чтобы на утросолдата при полной выкладке под ружье у риги поставить, - ан в дверяхИлья-холуй с ножки на ножку деликатно переступает.

Подошел фельдфебель, ручку ему потряс.

- Барыня прислали, нельзя-ли к им завтра утречком солдатика прислать. Послучаю бал-парада столик ломбардный пополам хряснул.

- Что ж, - говорит фельдфебель. - Кучерявый у нас столяр выдающий. Завтраутром и пойдешь. Барыня тебя за работу гуской покормит, мозговых косточекпососешь...

У солдата аж в грудях засвербело. Не иначе как черт это его опятьсосватал. Ишь, зеленый пупок в углу над бревном помигивает. Закрестил от себемелким крестом ладонь, руку сжал, черту исподтишка кулак показывает.

И фельдфебель, - точно его, лысого кота, ветер на оси в другую сторонузавернул, - задумался...

- Никак нет... Запамятовал. Завтра утром ротный приказал Кучерявого вгород командировать. В полковой канцелярии шкаф рассохши...

Вздохнул Кучерявый. Будто сто пудов с плеч сбросил... Да, пожалуй, барыняне меньше того и весила.