Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Валентина Александровна Осеева

Татьяна Петровна

День начинала мама. Она надевала нарядный клеенчатый передник и быстро-быстро бегала из комнаты в кухню, готовила завтрак, прибирала, мыла посуду. А когда бабушка порывалась встать, ласково говорила:

- Лежи, лежи! Нечего тут двоим делать!

Сначала бабушка слушалась, потом начинала охать и возмущаться:

- Да чего это я лежать буду? У тебя одной дела, что ли? Мне вон кур выпустить надо!

Бабушка вставала, одевалась и шла к сарайчику. Оттуда уже неслось громкое кудахтанье и крик петуха.

- Ишь ты! - говорила бабушка. - Сейчас! Сейчас! Иди, иди, петушиная голова! Нечего на хозяйку глотку драть! Недовольный какой!

На крыльцо выбегала Таня. От утреннего умывания волосы и ресницы ее были мокрые, руки тоже были вытерты наспех. Она громко чмокала бабушку в щеку.

- Фу-ты, вся мокрая! - говорила старушка, утирая лицо платком.

- Ничего, обсохну, - не смущалась девочка.

Ей нравилось смотреть, как, густо сбившись в кучку, куры, оспаривая друг у друга крошки, стучат клювами по тарелке. Белые, черные, пестрые хвостики торчали вверх. Таня, растопырив руки, неожиданно бросалась ловить их. Куры с громким криком разлетались в разные стороны. Рассерженный петух бросался на Таню. Бабушка хватала девочку за руку:

- Ну, что ты делаешь? Озорница этакая! - И, втаскивая Таню в комнату, закрывала за ней дверь.

Таня бежала к маме:

- Мамочка, я тебе посуду помою! Нет, лучше подмету, ладно? Или пыль сотру, ладно?

- "Ладно, ладно"!.. - передразнивала ее мама. - Ну что ты ходишь за мной? Возьми щетку и подметай. Кажется, большая девочка - сама видишь, что нужно делать!

Таня со щеткой лезла под кровать и выметала оттуда башмаки и туфли. Потом высовывала щетку в окно и стучала по подоконнику, стряхивая с нее пыль.

- Тише! Тише! Бориску разбудишь!

Но трехлетний Бориска уже открыл глаза:

- А мама?

Он всегда просыпался с одним и тем же вопросом: "А мама?"

Таня бежала в кухню:

- Уже "А мама" проснулся!

Мама подходила к кроватке. Бориска теплыми руками обнимал маму за шею, дотрагивался пальчиком до маминых губ и просил:

- Смейся, мама!..

Бориска любил одеваться сам. Застегивая рубашечку, он часто попадал не в те петли, начинал сердиться, натягивал на себя одеяло и прятался под него с головой.

Тане становилось жалко братишку. Она бегала вокруг кроватки:

- Ку-ку! Ку-ку!

И, приподняв краешек одеяла, прижимала свое смеющееся лицо к толстым щекам брата.

- Уходи!.. Уходи! - отбивался Бориска.

Мама обнимала девочку:

- Оставь его. Он капризный сегодня, неприятный какой-то.

- Нет, приятный! - кричал Бориска, высовывая из-под одеяла испуганное лицо. И, видя, что мама с Таней уходят, протягивал к ним пухлые ладошки: Нет, приятный, нет, приятный!

Мама с Таней переглядывались, как две заговорщицы.

- Вернемся уже, - шептала Таня, - а то заревет...

- Ну, будешь хорошим мальчиком? Я тебя сейчас одену...

- Ладно, - неожиданно соглашался Бориска.

По сравнению с братишкой Таня чувствовала себя очень умной и взрослой.

- Тебе до меня еще много жить надо, и все равно я всегда старше буду, - говорила она братишке.

На дворе Таня затевала шумные, беспокойные игры. Большей частью она придумывала их сама. Любимая ее игра в "путешествие" редко кончалась хорошо. То какой-нибудь мальчишка сваливался с корабля, построенного детьми из садовых скамеек, то разбивал себе нос, прыгая с бочки. За рев маленький путешественник исключался из игры. А Таня снова выезжала в открытый океан, отбирая себе самых ловких и крепких ребят. Младшие, сбившись в кучу, завистливо смотрели, как, сидя верхом на скамейке и разгребая руками воздух, уплывают от них старшие.

Моряки - народ отважный,

Не пугает их вода...

запевала Таня. Но тут появлялись взрослые:

- Почему ты малышей не берешь? Играйте все вместе. Нехорошо так...

Тане становилось скучно, и она шла домой.

- Что прибежала? - подозрительно спрашивала бабушка. - Напроказила небось?

- Скучно, - говорила Таня.

- Ну, сейчас плясать будем, - ворчала бабушка. - Погляди лучше книжку. Все перезабыла поди. Второклассница!..

За ужином мама была молчалива, что-то обдумывала про себя, а потом вдруг подошла к бабушке и крепко поцеловала ее.

- Я уезжаю. Не волнуйся. Всего на три месяца...

- Батюшки! - всплеснула руками бабушка. - На три месяца! Да ведь это за три года покажется!

На лице у нее появился румянец, она взволнованно скомкала салфетку и показала на Таню:

- Если б другая девочка была!..

- Таня! Ты слышишь, что бабушка говорит? - грустно спросила мама.

Таня молча кивнула головой.

- Ты понимаешь, что я должна ехать? Меня посылают в командировку.

Бабушка твердо сказала:

- Не расстраивайся, Нюточка. Надо так надо! А мы и одни с Танюшкой управимся, - неуверенно добавила она, взглянув на внучку.

- Управимся! Управимся! - закричала Таня.

Мама начала укладываться.

Сидя на чемодане, она долго говорила наедине с дочкой:

- Бабушка старенькая, ей трудно... А ты уже большая девочка...

Обе вышли из комнаты с красными глазами.

Бабушка держалась крепко, но про себя волновалась то по одной, то по другой причине.

- Вот еще, Нюточка, - говорила она маме, - по нашей улице все какие-то стройки идут... Как бы наш дом-то не перевезли на другое место. Ты бы там сказала кому надо, что тут вот куры у меня...

- Да не тронут твоих кур, - смеялась мама. - И все это не так скоро!

- Ну, не скоро, не скоро, а раз уж по плану намечено - того и гляди, с места стронемся!

- Ах, мамочка, ну что ты придумываешь? Ничего тут не случится за три месяца.

Мама уехала. Бабушка стала строже. Она как будто даже прибавилась в росте и ходила по дому прямая, сосредоточенная. У Бориски она все время щупала лоб и ни с того ни с сего просила его показать язычок. Каждое маленькое событие волновало ее.

- Бабушка! За квартиру счет принесли!

- Где, где! Да не хватай ты! Что еще за бумажка такая? Разглядеть надо!

- Да, бабушка, ведь всегда такую приносят!

- "Всегда, всегда"! Не учи ты меня, пожалуйста!

Таня посмеивалась, а иногда нарочно поддразнивала старушку.

- Наш дом скоро перевозить будут, - говорила она, растягивая слова, и, подражая бабушке, добавляла: - Уж не знаю, куда и как...

Старушка поднимала на лоб очки:

- Это ты чего болтаешь? Кто тебе сказал?

Таня со смехом бросалась к ней на шею:

- Я пошутила, бабушка, пошутила!

- Тьфу! Поди ты от меня! Все какие-то свои штуки выкомариваешь!

Иногда Таня вспоминала последний разговор с мамой. Она вскакивала утром и принималась за всякие дела. Поставив на плиту молоко, бежала одевать братишку или принималась за уборку. Молоко сбегало. Сосед Алексей Степанович, выходя из своей комнаты, ворчал:

- Ну, напустила угару! Дышать нечем!

Бориска кричал:

- А мама? - и капризничал.

Таня, потеряв терпение, шлепала брата. На шум прибегала бабушка:

- Бессовестная девочка! Уходи отсюда! - и принималась сама успокаивать Бориску.

А Таня, надув губы, уходила во двор.

* * *

1 сентября начались занятия в школе. Таня с вечера складывала в сумку свои книги, аккуратно вешала на спинку стула коричневую форму. Утром быстро одевалась, пила чай и, крикнув:

- До свиданья, бабушка! - убегала.

В школе Тане нравилось все: молоденькая учительница Ирина Петровна, подруги, светлый класс с черной доской, цветы на окнах, которые девочки поливали по очереди каждый день. Нравились Тане и уроки. Она любила стоять у доски и отвечать на вопросы Ирины Петровны. Любила старательно выводить на доске мелом слова, которые диктовала учительница. Не ответить на заданный вопрос Тане было стыдно, и дома она тщательно готовила уроки.

Но больше всего в школе Тане нравилась вожатая Зина - высокая, худенькая, с гладкими черными косами, связанными вместе одной ленточкой, и красным галстуком на шее. Зина всегда умела чем-то занять девочек. В перемену она выходила с ними на большой двор школы, собирала их в круг и, стоя посредине, хлопала в ладоши:

- Давайте, девочки, споем "Березоньку"!

- А мы не умеем, - раздавались голоса.

- Ничего, я вас научу. Пойте за мной!

Зина начинала тихонько напевать, голосок у нее был слабенький, но она так старательно выводила песню, что даже тонкие брови ее поднимались вверх и все лицо краснело. Таня изо всех сил помогала Зине, первая подхватывала песню и пела громче всех. Всем становилось очень весело. Один раз Зина придумала смешную игру, которая называлась "Куриный разговор", и разделила девочек на петушков и курочек.

- Станьте друг против друга и пойте за мной:

Встретила Хохлатка

Петю-Петушка,

Друг дружке поклонились

Два красных гребешка.

И, разгребая лапками

Навозный теплый сор.

Они ведут учтивый

Куриный разговор...

Поклонитесь! Так! Теперь курочки поют:

"Ты куд-куда,

Ты куд-куда,

Ты куд-куда идешь?"

Теперь петушки поют:

"Я, ко-ко-ко,

Я, ко-ко-ко,

Шагаю прямо в рожь!"

"Ах, куд-куда,

Вот куд-куда,

Возьми меня туда!"

"Но, ко-ко-ко,

Но, ко-ко-ко,

Ведь это далеко!"

"А не беда,

Куд-куд-куда,

Мы после отдохнем!"

Так ко-ко-ко

И куд-куда

Пошли гулять вдвоем!

Девочки просили Зину:

- Еще! Еще поиграем!

Все расшалились, начали кудахтать и кукарекать, и от этого всем было очень смешно.

А Таня, придя после уроков домой, собрала во дворе малышей.

- Сначала мы споем песню "Березонька", - сказала она, - а потом поиграем в смешную игру "Куриный разговор".

Малыши облепили Таню со всех сторон. Таня терпеливо учила их словам песни и пела сама, высоко поднимая вверх брови, как это делала Зина. Малыши часто сбивались, но послушно выполняли все, что говорила им Таня, и, когда игра кончилась, долго не хотели расходиться.

- Завтра опять будем играть, - пообещала им Таня, уводя за руку Бориску, который никак не мог успокоиться и все кукарекал.

Старшие ребята досадовали: им было скучно без Тани.

- Ну, связалась с малышами... - ворчали они. - Давай лучше в путешествия поиграем!

- А кто же будет занимать малышей? - вдруг сказала Таня.

С тех пор, приходя после уроков домой, Таня стала каждый день играть с малышами, втягивая в игру и старших ребят.

Дома она начала заботиться о Бориске. Вечером сама укладывала брата и, придвинув к кроватке свой стульчик, спрашивала:

- Хочешь, я тебе сказочку расскажу?

Бабушка на цыпочках подходила к дверям.

- Жила-была курочка-ряба... - тихо доносилось до нее из комнаты.

* * *

Один раз Ирина Петровна сказала:

- Нам дали при школе участок. Сегодня после уроков мы будем сажать маленькие деревца.

И когда все девочки вышли на участок, оказалось, что там уже вырыты ямки: это сделала Зина со старшими девочками. И еще Зина очень интересно придумала: каждая девочка, сажая деревце, написала на дощечке, кто его посадил. Все так и сделали. А потом бегали по саду и громко читали: "Катина березка", "Марусина вишенка", "Валина груша". Появилась и "Танина яблонька". Когда сад был уже посажен, Зина сказала:

- Ай-ай-ай! Остались еще деревца. А места уже нет. Что же нам с ними делать?

Таня вспомнила свой двор: как бы обрадовались все ребята, если б у них появился свой садик.

- Зина, дай мне эти деревца, - попросила Таня, - я посажу их в нашем дворе.

Зина удивилась:

- Ты сама их посадишь?

- Нет, с ребятами. У нас во дворе много ребят.

- Хорошо, Танюк, бери! Я помогу тебе отнести их домой.

На другой день во дворе перед Таниным домом вырос целый молодой лесок. И у ребят появились новая радость и новая забота.

В конце сентября сильно похолодало.

Около бабушкиного сарайчика были сложены дрова. Надо было переколоть и убрать их.

- Я все сделаю, бабушка, - сказала Таня. - Ты не беспокойся.

Ранним утром девочка накинула платок и побежала к дворнику:

- Дядя Степа! Поколите нам дрова!

- Занят, - важно сказал дворник. - Вон рабочие завтракают - может, кто и возьмется!

В последнее время во дворе началась стройка. Гора стружек была свалена в углу. Посреди двора лежали бревна и доски. Рабочие завтракали, сидя на сложенных бревнах.

Таня подошла к ним и остановилась, не зная, с чего начать.

- Ну что, гражданочка, скажешь? Работать с нами пришла или гостьей будешь? - пошутил молодой рабочий.

Таня присела рядом с ним на бревно:

- Мне надо дрова расколоть. За деньги...

- Слышь, Митрич! Дрова колоть пришла, - подмигнул рабочий.

- Никакого смеху тут нет, - обиженно сказала Таня.

- Смеху нет, - значит, дело есть! - добродушно улыбнулся старик, которого звали Митрич. - Тебе чего, дрова, что ли, поколоть?

- Ну да! - обрадовалась Таня. - Поколоть и в сарайчик сложить.

- А где живешь-то?

- Здесь, - Таня показала рукой: - Вон мой дом, где деревца посажены.

- Ну что ж! Завтра приду до работы и справлюсь!

Таня побежала домой:

- Бабушка, наняла!

- Чего наняла?

- Да рабочего... Митрича... дрова поколоть!

- Ишь ты! - удивилась старушка. - Да как же это ты?

- Очень просто, - сказала Таня.

- Чудеса! - покачала головой бабушка.

* * *

Когда старушка проснулась, Бориска, сидя на полу, строил из кубиков дом, а в кухне разговаривали два голоса.

Бабушка приоткрыла дверь. Таня в длинном мамином переднике, с приглаженными волосами хлопотала около стола. За столом сидел старик в синей блузе, перед ним дымилась тарелка картошки. Таня обильно поливала ее маслом и приговаривала:

- Кушайте, пожалуйста. Кто работает, тому много есть надо.

- Да уж это, хозяюшка, конечно: сила-то, она из пищи вырабатывается. Ничего, сейчас все, как надо, оборудуем: и поколем, и сложим дровишки ваши, - принимаясь за картошку, говорил Митрич и, ласково прищурившись, поинтересовался: - Я смотрю - росточком вы небольшие, а проворные. Какой же ваш возраст, позвольте полюбопытствовать?

- Возраст? - переспросила Таня. Она не знала этого слова и, поспешно снимая с плиты кофейник, сказала: - Вот еще кофе вам!

Митрич положил локти на стол, оглядел Таню с головы до ног и снова спросил:

- А как же вас звать, хозяюшка?

Таня вспомнила, как отвечала мама, и важно сказала:

- Меня звать попросту... Татьяна Петровна!

Бабушка отошла от двери.

- Ну и ну - Татьяна Петровна! Смех и грех с ней. В передник вырядилась... - И, сидя на кровати, старушка смеялась до слез, повторяя: Татьяна Петровна! Ишь ты!

А на дворе Митрич колол дрова и говорил Тане:

- Дрова ваши, Татьяна Петровна, сыроваты малость. Ежели щепок или стружек вам на разжижку понадобится, так ко мне на стройку пожалуйте! Корзиночку наложите, и готов... А то вы, хозяюшка Татьяна Петровна, с этими дровами замучаетесь.

Называя девочку Татьяной Петровной, старик усмехался доброй усмешкой и лукаво поглядывал по сторонам. Около Таниного крыльца собрались ребята; они толкали друг дружку и хихикали:

- Татьяна Петровна! Татьяна Петровна!

- Да она просто Таня! - крикнула Митричу одна девочка. - Она еще маленькая, в школе еще учится!

Таня смутилась, но Митрич положил топор и серьезно сказал:

- А это ничего не обозначает, что учится. Человек до самой смерти чему-нибудь учится. Она хозяйка, при своем деле находится. Значит, и величать ее надо: "Татьяна Петровна".

- Татьяна Петровна! Татьяна Петровна! - с удовольствием повторяли ребята. Им очень понравилось называть Таню этим взрослым именем.

Теперь, когда малыши приходили к Тане домой, они звонили и спрашивали:

- Пришла Татьяна Петровна?

- Три звонка, четыре звонка... - ворчал Алексей Степанович. Бросаешь работу, думаешь - к тебе, а тут, пожалуйте, от горшка два вершка и Татьяну Петровну спрашивают!

Как-то вечером он прибил к двери дощечку и написал печатными буквами: "Татьяна Петровна - звонить 2 раза".

Дети приходили к Татьяне Петровне заниматься. Они приносили с собой тетрадки, усаживались за стол и писали палочки или раскрашивали картинки. Таня играла в учительницу. С малышами она чувствовала себя совсем взрослой и охотно откликалась на свое новое имя.

Иногда женщины с Таниного двора, прочитав на двери записку, звонили два раза и с улыбкой спрашивали:

- Татьяна Петровна дома?

- Дома, дома, - улыбалась бабушка.

- Можно к ней часа на два своего малыша подкинуть - не с кем оставить его?

- Танюша! - кричала бабушка. - К тебе пришли!

Приближался день рождения Бориски. Таня подолгу шепталась с бабушкой. Вечером, лежа в кровати, обдумывала все свои дела. Надо испечь пирог и купить Бориске подарок. Позвать ребятишек, играть с ними, угощать их. Таня представила себе, как мама встречает гостей, как улыбается им, шутит, смеется и каждому старается сделать приятное. В темноте девочка улыбается и шепчет:

- Кому пирожка?

Вечером, накануне праздника, бабушка месит пухлое тесто. Сладко пахнет ванилью и миндалем. Бориска, переваливаясь на толстых ножках, входит в кухню и, потянув носом воздух, причмокивая языком, говорит:

- Пахнет цветочками!

Бабушка и Таня хлопочут. Обе они красные, перепачканные в муке.

- Бабушка, не сгорит пирог?

- Да нет, не должно! Подержи-ка полотенце, Танечка! Ох, батюшки! Кажется, один бочок жаром прихватило! Ступай, деточка, принеси белки сбитые да миндаль захвати!

Наконец все готово. На вышитом полотенце лежат сладкие булки, пирожки и посыпанный сахаром крендель.

- Удачные, да, бабушка? - в сотый раз спрашивает Таня.

Она сидит на своей кровати с закрытыми глазами и стягивает с ноги чулок - чулок длинный-длинный... Он никак не кончается...

За окном летают красные, синие, зеленые шары. Они привязаны ниткой к форточке.

Бориска потягивается и открывает глаза.

- Бабушка, иди! - взволнованно кричит Таня и бросается к окошку.

Бабушка подходит к кроватке:

С гуся вода - с Борюшки худоба!

Потягунушки-порастунушки,

Поперек толстунушки,

Спинку поцеловать, пяточку пощекотать,

Здоровьечка пожелать!

Бориска выгибает спинку и звонко хохочет.

- С днем рождения, Борюшка! Расти большой, голубчик! - растроганно говорит бабушка.

Глаза Бориски широко раскрываются:

- Шары! Шары!

Таня едва успевает чмокнуть брата и пожелать ему здоровья. Вокруг Борискиной головы уже летают шары; он дергает их за нитку и громко радуется.

Когда Таня приходит из школы, собираются гости.

Алексей Степанович сидит за столом рядом с бабушкой. Бабушка в шелковом платье с белой рюшкой вокруг шеи. Бориска в новом костюмчике, толстый, смешной и удивленный, сидит среди детей.

Таня поверх нарядного платья надела мамин передник: в такой день она ни за что не решилась бы расстаться с ним. Ведь она хозяйка!..

В передней два звонка... еще два.

- Пожалуйста! Входите, входите!

- Здравствуйте, здравствуйте, Татьяна Петровна!

- Ну, где тут самый главный у вас?

- Боря, Боря! Гости пришли!

Бориска вылезает из-за стола и бежит к двери, потом смущается, прячется за Таню и убегает, прижимая к груди какой-нибудь сверток.

По комнате уже прыгают зайцы, бегают автомобильчики, пищат птички.

Таня угощает. Она приветливо улыбается, бегает на кухню, меняет тарелки.

- Татьяна Петровна, мне макарон!

- Мне пирожок, Татьяна Петровна! - кричат малыши.

Золотой свет осеннего солнца заливает с головы до ног Таню.

- Сними передник, - говорит бабушка.

Ей хочется показать свою внучку во всей красе: в новом платье с шелковым поясом. Но разве Таня расстанется с маминым передником? Ведь это он придает ей такой солидный вид и уверенность в себе!

- Бабушка! Я самовар большой поставила, побегу за щепками сейчас, шепчет она старушке.

- Ну-ну, - кивает головой бабушка, - сбегай, сбегай!

Таня берет в кухне корзинку и бежит на стройку. Ого! Как выросли за это время леса. В первом этаже прорезались окна, а на втором этаже вокруг всего дома лежат доски. Вот где в путешествие поиграть можно! Высоко! Все видно вокруг! Можно смотреть на небо и думать, что плаваешь в синем океане. Девочка ставит на землю корзинку и собирает в нее щепки. Рабочих на стройке нет. Она заглядывает за угол. Вон они где - в том конце работают. И Митрич там. А вот лестница ко второму этажу приставлена. Ничего себе - крепкая лестница. Таня закладывает за шелковый пояс длинный конец маминого передника, бросает на кучу щепок свою корзинку и лезет наверх.

"Моряки народ отважный..."

Чего тут бояться? Рабочие каждый день лазят и вокруг дома по двум дощечкам расхаживают. Таня, держась за перила, медленно обходит дом и, запрокинув голову, смотрит в небо. Над ней плавает большое белое облако.

"Моряки народ отважный..."

Таня слышит чьи-то голоса и стук. Она прижимается к стене и, крадучись, бежит к лестнице. Нехорошо, если ее увидят здесь.

"Ой, - вдруг вспоминает она, - ведь дома гости! И самовар в кухне затух... А щепки в корзине брошены".

Передник путается под ногами... Но где лестница? На другом конце двора двое рабочих несут лестницу.

"Подождите! Подождите!" - хочет крикнуть Таня. Но краска заливает ее лицо и шею. Стыдно... Стыдно... Зачем она влезла сюда? Ведь все узнают, будут смеяться. А она?.. Ведь она теперь Татьяна Петровна! Еще все гости узнают про ее шалость, и сам Митрич узнает - он где-то здесь на дворе. Хозяюшка! Хороша хозяюшка!

Таня в отчаянии мечется вокруг дома и смотрит вниз. Высоко... Ой, высоко! Все пропало теперь!.. Гости ждут. Бабушка ждет. Таня садится и, опустив голову в колени, горько плачет:

- Мамочка, мамочка! Хоть бы ты приехала скорей!

В кухне стоит затушенный самовар.

- Батюшки мои! - говорит бабушка. - Да куда ж это наша Татьяна Петровна делась?

- Хозяйка хлопочет по хозяйству, верно, - замечает кто-то из гостей.

Но Алексей Степанович вдруг поднимается с места.

- Хозяйство хозяйством, - говорит он, глядя на часы, - а уже двадцать минут прошло... И дождик накрапывает... Схожу посмотрю.

- Уж не стряслось ли чего? Ведь она за щепками пошла, - пугается бабушка.

- За щепками? На стройку, значит, - соображает Алексей Степанович. Ну, я схожу туда!

- Пойдемте все!

- Пойдемте! Пойдемте!

Гости шумно поднимаются и выходят во двор. Впереди шагает Алексей Степанович. За ним, окруженная малышами, торопится бабушка. Еще издали она видит, как Алексей Степанович поднимает с кучи мусора Танину корзинку, и щеки ее делаются серыми.

- Только б чего не случилось! Только б жива была!..

Алексей Степанович надевает очки и внимательно оглядывает стройку.

- Так и есть, - говорит он про себя, - вот она...

И теперь уже все видят жалкую фигурку в длинном переднике: Таня сидит наверху, тесно прижавшись спиной к стене дома и подогнув колени. Голова ее опущена вниз, мокрые пряди волос рассыпаются по плечам.

- Не спугните ее, не спугните ее... - шепчет бабушка.

Но малыши не слышат.

- Татьяна Петровна! Татьяна Петровна! - хором кричат они.

Таня поспешно вскакивает и с ужасом смотрит вниз.

- Осторожно, Танюша, голубчик! - умоляет ее бабушка.

Из-за угла выходит Алексей Степанович с Митричем. Они несут лестницу.

Митрич быстро оглядывает всю компанию и переводит глаза на Таню.

- Так вот оно какие дела! - говорит он, почесывая затылок. - А мы-то лестницу отсюда утащили! Ну сейчас, сейчас... Не извольте беспокоиться!

Таня стоит, прижав к груди руки. Ей так стыдно: она готова остаться здесь навсегда. Но лестница скрипит, и Митрич с добродушной улыбкой лезет наверх.

- Я не сойду, - шепотом говорит девочка и пятится от него, - я не сойду...

- А мы вместе сойдем, - спокойно отвечает Митрич и, прищурившись, смотрит на Таню. - Оно, конечно, бабушка напугалась, ну да ведь поглядеть стройку тоже надо! Уладится, уладится, - приговаривает он. - Вот извольте за мной потихоньку со ступенечки на ступенечку. Вот... Вот...

Внизу Таня падает в раскрытые объятия бабушки.

- Ну и напугала ж ты нас, - пробуют шутить гости.

- А чего тут пугаться-то? - выступает вдруг Митрич. - Мы вот с хозяюшкой тут стройкой интересуемся! Что и как, значит. Для чего строится? А как же? Вот, извольте посмотреть, я ей, значит, и объясняю: тут лаборатория будет. Вот, пожалуйте, правое крыло - кабинеты ученых людей. Он размахивает руками и, обращаясь ко всем, говорит: - Пожалуйте, пожалуйте! Оно, конечно, каждому интересно... А тем более в своем дворе... Вот мы, значит, с Татьяной Петровной и того...

Бабушка рассеянно смотрит на Митрича, на стройку... Гладит по голове Таню и кивает головой. Гости тоже слушают Митрича. Таня поправляет передник и берет свою корзинку. Малыш Петя, обхватив ногами столб, карабкается наверх.

- И ты туда же! - кричит на него мать и, хватая сынишку поперек туловища, награждает его шлепками. - Не учись, не учись лазить где не следует! - приговаривает она.

- М-да... - многозначительно говорит Алексей Степанович, глядя на Таню. Но Таня не видит его.

Она держит обеими руками темную, заскорузлую от работы руку Митрича и, заглядывая ему в глаза, просит:

- Пойдем к нам, пойдем! Я сейчас самовар поставлю!

* * *

Шофер замедляет ход.

- Тут объехать надо, - говорит он, - сад посажен, как бы не повредить его!

Мама тревожно выглядывает из машины. Мягкий белый снежок падает на ее шубку.

- Подумайте, сад какой-то посадили?! Все так изменилось, не могу своего двора узнать!

- Стройка идет, - говорит шофер, - кого переселяют, кого вместе с домами перевозят.

- Да что вы? - пугается мама. - Как бы мою семью не переселили куда!

- Очень даже свободно, - равнодушно соглашается шофер.

Машина останавливается.

Мама с кожаным чемоданчиком выходит из машины. Около парадного крыльца двое рабочих пилят бревна, отбрасывая в сторону отпиленные куски.

- Как же тут пройти? - волнуясь, спрашивает мама. - Мне в квартиру номер семь.

- А-а, - выпрямившись и стряхивая с шапки снег, говорит старик в стеганке. - Сейчас, сейчас мы вам дорогу освободим! - И, отбрасывая бревна, с улыбкой спрашивает: - Это к Татьяне Петровне изволили прибыть, значит?

- К Татьяне Петровне? - с изумлением глядя на него, переспрашивает мама и, махнув рукой, бежит к своей двери.

- Так и есть - переехали! - с ужасом говорит она, глядя на прибитую к двери дощечку. - "Татьяна Петровна - звонить 2 раза".

"Хоть узнать что-нибудь, расспросить", - нажимая кнопку, думает мама.

- Мне к Татьяне Петровне...

- Это я.

В передней темно. Мама видит маленькую фигурку в длинном переднике. Толстый малыш прижимается к ней сбоку. Он поднимает вверх пальчик и нерешительно говорит:

- А мама?

Мама протягивает руки.

- Танечка!.. Так это ты Татьяна Петровна? - смеясь и плача, спрашивает она.