Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Павел Петрович Бажов

Травяная западенка

Это не при нашем заводе было, а на Сысертской половине. И не вовсе вдавних годах. Мои-то старики уж в подлетках в заводе бегали. Кто на шаровке,кто на подсыпке, а то в слесарке, либо в кузне. Ну, мало ли куда малолетовпри крепости загоняли.

Тогда этот разговор про травяную западенку и прошел.

Так, сказывают, дело-то было.

Турчаниновские наследники промотались и половину заводов продали баринуСаломирскову. Тут у них неразбериха и пошла.

Продать продали, а деньги с завода Турчаниновым охота получатьпо-старому. Саломирсков опять, наоборот, говорит:

- Я главный хозяин - мне и получка вся! А вам - сколь выделю.Спорили-спорили, сговорились нанять сообща главного приказчика. Пущай,дескать, хозяйствует, как умеет, а нам бы деньги выдавал, сколько кому почастям причтется.

Так-то, видно, им вольготнее показалось! Оно и то сказать:турчаннновски наследники сроду в заводском деле не мерекали, да и новыйбарин, видать, не мудренее достался. Он, сказывают, из каких-то царских ли,княжеских незаконных родов вышел. То ему и заводы купили и заслуг всякихнадавали. Завсегда будто в белых штанах в обтяжку ходил, а на шапке от бусойлошади хвост.

В экой-то одеже в кричну либо сварочную не пойдешь! Под домну и вовсене суйся. Да новый барин об этом и не скучал. По своему понятию другоеремесло придумал: жеребцов по кругу на веревке гонять.

У турчаниновских в ту пору барыня одна в головах ходила. Самая,сказать, умойная баба. Ей гору золота насыпь, - и от той пыли не оставит.Увидела эта барыня - Саломирсков жеребцами забавляется.

- Чем, - думает, - я хуже? Почище заведу!

И точно, цельный конский завод на Щербаковке поставила и тоже давайжеребцов гонять.

Главный приказчик у них из нездешних случился. Паном почто-то его вглаза звали.

Ну, этот пан сперва барам семячек подсыпал. Поманил, значит. Котороепродаст, которое заложит, руду под самым заводом брать велел, уголь чуть нена улицах жгут. Глядишь-и наскребет деньжонок. Барам этого и надо.Разговорами себя тешат:

- Это по началу так-то. Дальше лучше пойдет.

Приказчик видит - уверились в него бары, взял да и жогнул их, скольмог. Наглухо, сукин сын, заводы в долги посадил, весь народ обездолил, а самшапочку надел, да и в сторону.

- Прощайте-ко! Век бы на ваших жеребчиков да кобылок глядел, да недосугмне. Два поместья купил, - хозяевать надо.

Тут промеж бар чуть не драчишка случилась. Один другого винят, ни в чемсговориться не могут, суд завели. Вот тогда они и придумали с глупого-тоума у одних печей нарозно хозяйство вести. Одна половина одного приказчикапоставила, другая - другого. И мелкое начальство эдак же. Один так велит,другой на свое поворачивает. Путали-путали народ, потом и народ поделили.Одни, значит, стали турчаниновски, други-саломирсковски. Однем словом,беспутица. А хуже всего это по земельному богатству пришлось. Не о томзабота, как бы найти да добыть, а как бы что новенькое другому хозяину непоказать. Всяк про себя смекал:

- Присудят в мою пользу - тогда и буду добывать из нового места.

У барина Саломирскова на ту пору главным щегарем был Санко Масличко.Мужичонке плутяга, до всего донюхается, и в делах понимал. Для приисковых ирудняшных самый зловредный. А у турчаниновских щегарем был Яшка Зорко. Этотвовсе зря на такое место угадал. Он, конечно, тоже смолоду по рудникам даприискам околачивался. Ну на смеху был.

Мужичище был быком, а рожа у него ровно нарошно придумана. Как свеклакраснехонька, а по ней волосешки белые кустичкамн. Ровно известкой наляпанопо тем местам, где у людей волос растет. И по голове эти же кустики прошли.За это и звали его Облезлым.

По-доброму-то пустяк это. Мало ли у человека какой изъян случится.Только Яшка шибко перед народом гордился. Дескать, я - приказный, а ты ктоеси? Ну, Яшку и не любили. Да он еще похвалялся перед руднишными.

- Меня, - кричит, - не проведешь. Сдалека всяку вашу плутню разгляжу!Даром, что слепыш-слепышом. Еле мизюкал. Носом по чернилу водил, как писатьслучалось. Рудобой за эту похвальбу-то и стали звать его еще Зорком. Нет-нет - и поддернут:

- Наш Зорко, небось, рукавицу с шапкой не смешат. На аршин в землювидит. Кто-то возьми да и дунь это слово барыне Турчаниновой в ухо. Та,известно, заполошная, - схватилась:

- Где такой объявился?

Ей сказали - в обмерщиках, дескать, на таком-то руднике. Барыняпризвала тут Яшку и спрашивает;

- Ты, верно, на аршин в землю видишь?

Яшке неохота перед барыней свою неустойку по глазам сказать, он иотвечает:

- Пониже наклонюсь, так всяк камешок разгляжу.

Барыня обрадовалась.

- Такого, - кричит, - мне и надо. Будешь главным щегарем на моейполовине.

Яшке с малого-то ума это лестно.

- Рад, - отвечает, - стараться.

Барыня свое наказывает:

- Гляди, чтоб Саломирскову чего не донеслось, коли новое найдешь!

Яшка, понятно, хвостом завилял.

- Будьте в спокое! Будьте в спокое! Которое я открою, то ни единойсаломирсковской собачонке не унюхать.

Таким случаем, значит, и стал Яшка главным щегарем на турчаниновскойполовине.

Сперва-то маленько побаивался. Нет-нет и притащит барыне мешочек скамешками с какого-нибудь старого рудника. Вот, дескать, какую штукуобыскал. Только у барыни один разговор:

- Гляди, как бы саломирсковски про это не узнали. Вот суд кончится,тогда и покажешь это место.

Ну, а суд когда кончится! Яшка видит, - спокойное дело, - вовсеосмелел. Покатывается на лошадке в седелышке по всей заводской даче - и все.Рожу наел - как не лопнет, а глаза все наприщур держит, будто на-даляглядит. Какие знакомые руднишные встретятся, завсегда. Яшке кукишку покажут,а сами наговаривают:

- Наше почтенье Яков Иванычу! Всю, поди, дачу вызнал, - эдак-то далекоглядишь!

Яшка, конечно, нос кверху. Пятнышки свои на губах погладит, да иговорит:

- Вкруте эко дело не поворотишь. Знаете, поди-ко, меня, - пустякомзаймоваться не стану!

Рудобои тут и примутся для смеху Яшке места сказывать:

- Поглядел бы ты по Габеевке. На пятой версте. Мне дедушко сказывал.

Другой опять на Березовый увал приметки говорит. Ну, разное. Кто кудапридумает.

Яшка тоже, как вытный, порядок ведет. Вовсе будто к этому безовнимания, а сам, глядишь, и начнет поезживать по тем местам. Руднишным это изабавно. Раз в таком-то разговоре один рудобой и говорит:

- Что всамделе, ребята, вы к Яков Иванычу с пустяком липнете. Емубогатство открыть все едино, что нам с вами плюнуть. Женится вот на вдовеШаврихе да укажет она ему мужеву ямку с малахитом, - только и всего. Будеттогда на нашей половине медный рудник, почище полевских Гумешек, Яковлевскимего, поди, звать будут, а то, может, Зорковским? Как тебе больше глянется,Яков Иваныч?

Яшка, как ему в обычае, будто и не приметил разговору, а сам думает:"Верно. Был слушок, что покойный Шаврин где-то ямку с малахитом имел.Может, и впрямь вдова про это знает".

Яшка, видишь, в годах был, а неженатый. Девки его обегали; он и ладилжениться на какой ни на есть вдове. К Шаврихе-то он шибко приглядывался.

Совсем дело к свадьбе шло, да как раз барыня Яшку главным щегаремназначила. Ему и низко показалось на вдове из бедного житья жениться. Сразудорожку в ту улицу забыл, где эта Шавриха жила. Года два, а то и больше небывал, а тут, значит, и вспомнил. Стал на лошадке подъезжать. Дескать, знайнаших! Не кто-нибудь а главный щегарь!

У вдовы к той поре дочь Устя поспела. Самые ей те годы, как замужотдают. Яшка слепыш-слепыш, а тоже разглядел эту деваху и давай удочки подэтот бережок закидывать. Мать видит, какой поворот вышел, - не сунорствуетэтому. Еще и радуется.

- Вишь, дескать, Усте счастье какое! Глядишь, - и я за Яков Иванычевойспиной в спокое проживу, никто тревожить не станет. Вон он какой начальник!Пешком-то и ходить забыл. Все на лошадке да на лошадке.

У Шаврихи тоже своя причинка была. Мужик-от у ней, покойная головушка,самостоятельного характеру был. Кремешок. Из-за этого, сказывают, и в доскиушел. Он, видишь, малахитом занимался, и слушок шел, будто свою ямку имелгде-то вовсе близко от заводу. Ну, барские нюхалки и подкарауливали. Одинраз чуть не поймали, да Шаврин ухитрился - в болоте отсиделся. Тутнездоровье и получил. А как умер, жену и стали теснить.

- Сказывай, где малахитова ямка!

Шавриха - женщина смирная, про мужевы дела, может, вовсе не знала - чтоон скажет? Говори по совести, а на нее пуще того наступают:

- Сказывай, такая-сякая!

Пригрожали всяко, улещали тоже, в каталажку садили, плетями били. Однемсловом, мытарили. Еле она отбилась. С той вот поры она и стала шибкобояться всяких барских ухачей.

Устя у той вдовы, как говорится, ни в мать, ни в отца издалась.

Ровно с утра до ночи девка в работе, одежонка у ней сиротская, а все спесней. Веселей этой девки по заводу нет. На гулянках первое запевало. Такее и звали - Устя-Соловьишна. Плясать тоже - редкий ей в пару сгодится. Ипошутить мастерица была, а насчет чего протчего - это не допускала. Встрогости себя держала. Однем словом, живой цветик, утеха.

За такой девкой и при бедном житье женихи табунятся, а тут на-ко -выкатил млад ясен месяц на буланом мерине - Яшка Зорко Облезлый! Устенька,конечно, сразу хотела отворотить ему оглобли - насмех его подняла. ТолькоЯшка на это шибко простой. Ему, как говорится, плюнь в глаза, а он утретсяда скажет: божья роса.

Устюха все ж таки не унывает.

"Подожди, - думает, - устрою я тебе штуку. Другой раз не поманит ко мнеездить".

Узнала, когда Яшка будет, спровадила куда-то мать, нагнала полную избуподружек, да и пристроила около порогу веревку. Как Яшке в избу заходить,Устя натянула веревку, он и чебурахнулся носом в пол, аж посуда на середезабренчала. Подружки смеху до потолка подняли, а Яшку не проняло. Поднялся,да и говорит:

- Не обессудьте, девушки, не доглядел вашей шутки. Привык, вишь,на-даля глядеть, под ногами-то и не заметил.

Что вот с таким поделаешь?

Другой раз Устинька шиповых колючек под седло яшкину мерину насовала.Мерин хоть и вовсе смирный был, а тут одичал - сбросил Яшку башкой на чьи-товорота. Только Яшке хоть бы что.

Подружки Устины вовсе приуныли.

- Как ты, Устенька, отобьешься! Стыда у Яшки ни капельки, а башка -чугунная. Гляди-ка, чуть ворота не проломил, а хоть бы что.

И Устенька тоже пригорюнилась.

Тут парни забеспокоились, как бы девку из беды вызволить. Первым делом,конечно, подкараулили Яшку в тихом месте, да и отмутузили. Кулаков,понятно, не жалели. Только Яшка и тут отлежался, а народу большоебеспокойство вышло.

Бары хоть друг дружке не на глаза, а при таком случае, небось, в однудуду задудели.

- Немедля разыскать, кто смел приказного бить! Эдак-то разохотятся, так- чего доброго - и барам неспокойно будет!

Занюхтили барские собачонки с обеих сторон. Виноватых, конечно, ненашли, а многим, кто на заметке у начальства был, пришлось спину показывать.На саломирсковской стороне палками тогда хлестали, а на турчаниновской -плетью. Которое слаще, им бы самим отведать.

Много народу отхлестали, а одному чернявому парню, - забыл егопрозванье, - так ему с обеих сторон насыпали. Виноватее всех почто-тооказался.

Зато Яшка вовсе нос задрал. Барыня, вишь, придумала, что на Яшкуозлобились за работу на барскую руку. Ну, хвалит, понятно потом спрашивает:

- Не надо ли тебе чего?

Яшка не будь плох и говорит:

- Жениться хочу. На девахе из вашего владения. Шаврихи-вдовы дочь -Устинья.

- Это можно. - И велела Шавриху позвать. Та прибежала, объясняетбарыне: дескать, сама-то всей душой, да деваха супротивничает.

- Старый, - говорит, - да облезлый.

Барыня завизжала, заухала:

- Да как она смеет! Ее ли дело разбирать, кого в мужья дадут! Чтобзавтра же под венец!

По счастью, пост случился. По церковному правилу венчать нельзя. Осечкау барыни вышла. Призвала все ж таки попа и говорит:

- Как можно станет, сейчас же окрути эту девку! Без поблажки, смотри!

Наказала так-то и укатила в Щербаковку жеребцов гонять. Пришла Шаврихадомой, объявила Усте барынину волю, а Устя ничего.

- Ладно, - говорит.

Задушевные подружки прибежали, болезнуют:

- Приходится, видно, - за облезлого выходить.

Устя и им отвечает:

- Что поделаешь! И с облезлыми люди живут.

Подивились подружки, - что с девкой сделалось! - убежали. Тут и самженишок прикатил, а Устя его всяко привечает. Яшка и обрадовался:

"Поняла, знать, девка свое счастье. Теперь уж малахитовая яма моябудет".

Только подумал, Устюха и говорит ему навстречу:

- Спрашивают меня люди, не знаю ли про отцовскую малахитовую ямку, да яне сказываю.

Яшка башкой заболтал:

- Так и надо! Так и надо! Никому не сказывай! Мне только укажи!

- Тебе-то, - отвечает Устенька, - и подавно боюсь сказать. Ещеоткажешься тогда от меня. Засмеют меня люди.

Яшка заклялся-забожился:

- Никогда не откажусь! И барыня так велела. Разве можно против барынинаприказу итти?

Устенька еще помялась маленько, да и говорит:

- Страшное это дело, Яков Иваныч! Как бы худа тебе не вышло. Яшкарасхрабрился.

- Никого не боюсь. Укажи место!

- То-то и есть, - отвечает Устенька, - что место, где богатствооткрывается, никому неизвестно. А могу я сказать, в которое время и гдеголос слушать.

- Какой, - спрашивает, - голос?

- А тот, который богатство-то указывает.

Тут Устенька и рассказала:

- Покойный тятенька так мне про это сказывал. Есть, дескать, близКлиминского рудника береза приметная. Всю ее губой-слезомойкой изъело, онаи согнулась дугой. Только три прута здоровых остались, как три тычка по дугепоставлены.

Вот под этой березой надо стать ночью как раз в эту пору, когда травыналиваются. От Андрея Наливы до Иванова дня. В руках надо держать веник -банный опарыш и стоять крепко, не ворочаться, не оглядываться.

Тут и услышишь голос женский - песню поет. Потом этот голос тебяспросит, кто ты такой да зачем пришел. А как ты скажешь, полетят в тебякамни да песок, а голос опять спросит:

- Которое тебе надо?

Ты, как узнаешь на руку, что тебе надобно, так и кричи скорее:

- Вот это.

Голос тебе и укажет место. А там уже дело простое. Потяни в том местеза траву, - и откроется тебе западенка, как ход в гору, а там этого пескулибо руды, сколь хочешь, хоть возами греби.

Только под березу надо пешком итти. На лошади поедешь - ничего неуслышишь. И банный опарыш, смотри, из рук не выпускай! Да коли какой камешокв тебя угодит, потерпи как-нибудь, не закричи!

Выслушал Яшка этот разговор и в тот же день уехал березу искать. Нашелловко. Все приметы сошлись.

Вечером взял Яшка мешок, спрятал в него банный опарыш, да и пошел напримеченное место.

Ночью в лесу, хоть и летом, одному без огонька скучненько. Ну, Яшка обэтом не думал, спозаранку считал, сколько ему из богатства урватьдостанется. Стоит, как пень, - не пошевельнется и банный опарыш в рукахдержит. Как вовсе глухая ночь настала, слышит - голос женский запел.Тихонько и где-то совсем близко. Песня незнакомая. Яшка только и разобрал:"Милый друг, ясны глазыньки".

Потом голос спрашивает:

- Ты, молодец, кто такой будешь и зачем пришел?

Яшка назвал-звеличал себя, да и объясняет:

- Малахитовой руды доступить желаю.

- А ты, - спрашивает голос, - женатый али холостой?

- Холостой, - говорит Яшка.

- То-то! Женатым я не пособляю! - говорит голос. Потом опятьспрашивает:

- Ты камнерез али рудобой?

- Я главный щегарь!

- Вон что! - вроде как удивилась та женщина. - Тебе, значит, всякойпороды камни подойдут? Получай, нето, да выбирай, какой любее!

Тут посыпались в Яшку камни да песок. До того порно (от слова - пороть.прим.ск.) бьют, что едва на ногах Яшка держится, даром что мужикздоровенный. Не до того ему, чтобы породу выбирать, да и где такому впотемках на руку понять камень.

Одна плитка садчее других пришлась. Яшка ухватил ее, да и кричитнедоладом:

- Эта вот самая! Эта!

Тогда женщина и говорит:

- Ладно. Приходи завтра в это же время к Карасьей горе. Там скажу тебе,что надо. - И объяснила, в котором месте дожидаться. После этого голоса нестало.

Яшка постоял еще сколько-то, потом давай по земле руками шарить, камниподбирать. Полон мешок нагреб и поволок его домой, как светать стало. Еледоволок, даром что чуть не половина камней по дороге через дырки в мешкевысыпалась. Яшка и не заметил. Говорит еще:

- Вишь, как утряслось!

Стал дома камни разглядывать. Разное оказалось. Котора руда железная,которое - просто галька. Ну, и малахит есть. Та плитка, которую Яшка сперваухватил и за пазуху спрятал, тоже малахитовая оказалась. Да и малахит-топоделочный, самого высокого сорту.

Обрадовался Яшка, про синяки и раны свои сразу забыл.

"Как бы, - думает, - не сорвалось! Что это она про женатых говорила?Ладно ли, что я жениться собираюсь?"

Раздумывать Яшке все ж таки не время. Засветло надо сперва оглядеться,а Карасья гора не близкое место. Запрятал мешок с породой, поел, да ипоехал. Того и не думает, что за ним подглядывают.

Утром-то, как Яшка под мешком кряхтел, его видели саломирсковскиприслужники и камешок - один или два - подобрали. У собачонок, известно,завычка, - как бы друг дружку подкусить. Сейчас же, значит, эти камешкисвоему барину представили.

- Вот-де с чем турчаниновский щегарь по городской дороге шел, а нашщегарь куда глядит?

Барин, как ему втолковали, чем эти камешки пахнут, не хуже жеребца надыбы поднялся. Своему-то щегарю Санку Масличку малахитиной в зубы:

- Погложи-ко!

Санко завертелся:

- Буду стараться.

У барина свой разговор:

- Три дня сроку! Коли не узнаешь, из-под палок не встанешь!

Тут Масличко и заповорачивался. Первым делом погнал по городскойдороге, - не оставил ли Яшка еще следочка, а дружкам своим наказал:

- Глядите за Яшкой!

На городской дороге ничего не нашел. Приехал домой, дружки и сказывают- туда-то Яшка проехал. Масличко в ту же сторону кинулся, да и подкараулилЯшку, а тот сослепу и не приметил.

К вечеру Яшка опять захватил мешок с банным опарышем, да и зашагал кКарасьей горе, а Масличко за ним крадется.

Добрался Яшка до большого камня и тут остановился. Достал что-то измешка, перед носом держит, а сам стоит, не пошевельнется. И Масличконедалеко от того места притаился.

Как ночь глухая наступила, близенько от Яшки на траве светлячокзагорелся. За ним другой, третий, да и насыпало их. Как западенку на травеобвели, и кольцо посередке. Только-только поднять, а тут женский голос испрашивает:

- Это у тебя, молодец, на что банный опарыш?

Яшка, видно, вкруте не смекнул, как ответить, да и ляпнул:

- Невеста мне так велела.

Женщина вроде как осердилась:

- Как ты смел тогда ко мне являться! Сказано тебе - женатым непособляю, а женихам и подавно!

Яшка тут и давай изворачиваться:

- Не сердись сделай милость! Подневольный человек - что поделаешь!Барыня это мне велела. Сам-то я только о том и думаю, как бы от этой невестыотбиться.

- Вот, - отвечает женщина, - сперва отбейся, тогда и ко мне приходи!Только не на это место, а на Полевскую дорогу. Знаешь Григорьевский рудник?Вот там , найди такую же березу, под какой первый раз стоял. Под этойберезой и будет тебе западенка. Поднимешь ее за траву и бери, сколькоокажется. - Замолчала женщина. Яшка постоял еще, а как светать стало,побежал домой. Ну, а Масличко остался. Хотел, видно, при свете то местохорошенько оглядеть.

Прибежал Яшка домой. Схватил мешок с камнями да айда-ко к барыне, вЩербаковку. Рассказал ей, вот-де штука какая выходит, и камни показал.Барыня, как поняла, сейчас завизжала:

- Не сметь у меня и заикаться о женитьбе! Надо о барской выгодестараться, а не о пустяках думать! А попу да приказчику скажи, чтоб тунегодную девку обвенчали, как приказано. Пущай приказчик найдет ей жениха,да такого, чтоб хуже его не было!

Приехал Яшка домой, передал приказчику да попу барынин наказ насчетУстеньки, а сам ко Григорьевскому руднику побежал. До ночи искал березу -не мог найти. На другой день тоже. Так и пошло. Ходит около рудника с утрадо вечера. Про то и думать забыл, что Иванов день давно прошел.

Отстрадовали люди, к зиме дело пошло, а Яшка все около рудника топчется- кривую березу ищет. Березы реденько попадаются, да все прямые. Какая Яшкесослепу кривой покажется, под той он до ночи стоит, а ночью примется травудрать. Начисто кругом опашет. Нет, не открывается западенка.

Однем словом, ума решился. Вовсе дурак стал. Из-за жадности-то своей.Барыня, конечно, пробовала лечить Яшку плетями, - будто он богатствоСаломирскову продал, - да тоже ничего не вышло. Так, сказывают, и замерзЯшка на Григорьевском руднике, под березой.

А Санка Масличка у Карасьей горы мертвого нашли. И стяжок березовыйрядом оставлен. Стяжок ровно легонький, да рука, видать, тяжелая пришлась.Может, Масличко близко к месту подошел, али еще какая опаска от него вышла,- его, значит, и стукнули. А может, и за другое. Тоже ведь было за что.

Барин Саломирсков по этому случаю жалобу подал:

"Турчаниновски моего главного щегаря убили и богатство спрятали".

Турчаниновски опять наоборот: "Саломирсков нашего главного щегаря с умасвел и богатство украл". Потом, конечно, на каждой половине других щегарейназначили, а наказ им все тот же:

- Гляди у меня! Как бы другая половина чего не нашла!

Ну, те и давай стараться волчьим обычаем. Только о том и думают, как бысвой кусок ухранить, а чужой из зубов вырвать. Дорогие пески пустякомзаваливают, в пустые пески золотом стреляют, породу где не надо подбрасываюти протча тако. Мало сказать, путают, - начисто нитки рвут. Какому старателюпосчастливит на новое место натакаться, того сейчас к приказчику волокут, атам один разговор.

- Зарой и забудь, а не то!.. Понял?

А как не поймешь, коли дело бывалое? Чуть кто заартачится, того ссемьей на дальние прииска сгонят, а то и в солдаты сдадут, либо вовсе сконцом в Сибирь упеткают. Ну, а кто не упирается, - тому стакан вина дарублевка серебра. Просто понять-то.

Так вот и зарывали да забывали. Иное, поди, и вовсе зарыли да забыли. Ине найдешь!

Про травяную западенку все ж таки разговор не заглох. Нет-нет, да ипройдет.

Ягодницы либо еще кто видели... Вовсе на гладком покосном местеподъехал мужик на телеге. Потянул за траву, и открылась ему западенка.Спустился он в эту западенку и давай оттуда малахитовые камни таскать да нателегу складывать. Закрыл потом пологом и поехал потихоньку, и западенки нестало. Насчет места только путают. Кто говорит - у городской дороги этобыло, где сперва малахитины-то нашли, кто - у Григорьевского рудника, гдеЗорко замерз. Другие опять сказывают, что у Карасьей горы, близко от тогоместа, где Масличка нашли. Однем словом, путанка. Крепконько, видно, тузападенку травой затянуло...

А об Устеньке, что сказать? Ее, как Петровки прошли, замуж отдали.Приказчик вовсе и думать не стал, кого ей в мужья, сразу попу сказал:

- Виноватее такого-то у меня нет. Совсем от рук парень отбился. Кабы нехороший камнерез был, давно бы его под красную шапку поставил!

И указал попу на того чернявого парня, которого с двух-то сторон заЯшку хлестали.

Попу не все едино, с кого деньги сорвать? Обвенчал, как указано, даУстенька и не супротивничала. Веселенько замуж выходила и потом, слышно, некаялась. До старости не покинула девичьей своей привычки. Где по заводупесня завелась, так и знай - непременно тут Устя-Соловьишна.

С мужиком-то своим они складненько жили. Камнерез он у ней был, иребята по этому же делу пошли. Нынешний сысертский малахитчик Железко изэтой же семьи. Устинье-то он не то внучком, не то правнучком приходится. Ктовот слыхал про Соловьишну да Зорка, те и думают, что этот Железко протравяную западенку знает. Спрашивают у него: скажи, дескать, в которомместе? Только Железко - железко и есть: немного из него соку добудешь.Подпоить сколько раз пробовали, - тоже не выходит. Железка-то, сказывают,поить, как песок поливать. Сами упарятся: ноги врозь, язык на губу, аЖелезко сухим-сухохонек да еще посмеивается:

- Не сказать ли вам, друзья, побасенку про травяную западенку? В какомместе ее искать, с которой стороны отворять, чтоб барам не видать?

Вот он какой - Устиньин-то внучек! Да и как его винить, коли у негодело такое. Ведь только обмолвись, - сейчас на том месте рудник разведут, агде камень на поделку брать? Железко, значит, и укрепился.

- Ищите сами!

Ну, найти не просто. Барским-то щегарям тут, видно, кто-то и с умомпособил следок запутать. С умом и разбирать надо. А по всему видать, естьона - травяная-то западенка. Берут из нее люди по малости. Берут.

Вот кому из вас случится по тем местам у земляного богатства ходить, выэто и посмекайте. А на мой глаз, ровно ниточки-то больше к Карасьей гореклонят. У этой горы да Карасьего озера и поглядеть бы! А? Как, по-вашему?