Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Павел Петрович Бажов

Голубая змейка

Росли в нашем заводе два парнишечка, по близкому соседству: ЛанкоПужанко да Лейко Шапочка.

Кто и за что им такие прозвания придумал, это сказать не умею. Межсобой эти ребята дружно жили. Под - стать подобрались. Умишком вровень,силенкой вровень, ростом и годами тоже. И в житье большой различки не было.У Ланка отец рудобоем был, у Лейка на золотых песках горевал, а матери,известно, по хозяйству мытарились. Ребятам и нечем было друг перед дружкойпогордиться.

Одно у них не сходилось. Ланко свое прозвище за обиду считал, а Лейкулестно казалось, что его- этак ласково зовут - Шапочка. Не раз у материприпрашивал.

- Ты бы, мамонька, сшила мне новую шапку! Слышишь, - люди меня Шапочкойзовут, а у меня тятин малахай, да и тот старый.

Дружбе ребячьей это не мешало. Лейко первый в драку лез, коли ктообзовет Ланка Пужанком.

- Какой он тебе Пужанко? Кого испугался?

Так вот и росли парнишечки рядком да ладком. Рассорки, понятно,случались, да не надолго. Промигаться не успеют, опять вместе.

И то у ребят вровень пришлось, что оба последними в семьях росли.

Повольготнее таким-то. С малыми не водиться. От снегу до снегу домойтолько поесть да поспать прибегут. Мало ли в ту пору у ребят всякого дела: вбабки поиграть, в городки, шариком, порыбачить тоже, покупаться, за ягодами,за грибами сбегать, все горочки облазить, пенечки на одной ноге обскакать.Утянутся из дома с утра - ищи их! Только этих ребят не больно искали. Каквечером прибегут домой, так на них поварчивали:

- Пришел, наше шатало! Корми-ко его!

Зимой по-другому приходилось. Зима, известно, всякому зверю хвостподожмет и людей не обойдет. Ланка с Лейком зима по избам загоняла.Одежонка, видишь, слабая, обувка жиденькая, - недалеко в них ускочишь.Только и хватало тепла из избы в избу перебежать.

Чтоб большим под руку не подвертываться, забьются оба на полати да тами посиживают. Двоим-то все-таки веселее. Когда и поиграют, когда про летовспоминают, когда просто слушают, о чем большие говорят. Вот раз сидятэтак-то, а к лейковой сестре Марьюшке подружки набежали. Время к новому годуподвигалось, а по девичьему обряду в ту пору про женихов ворожат. Девчонки изатеяли такую ворожбу. Ребятам любопытно поглядеть, да разве подступишься.Близко не пускают, а Марьюшка по-свойски еще подзатыльников надавала.

- Уходи на свое место!

Она, видишь, эта Марьюшка из сердитеньких была. Который год в невестах,а женихов не было. Девушка будто и вовсе хорошая, да маленько косоротенька.Изъян вроде и невелик, а парни все же браковали ее из-за этого. Ну, она исердилась.

Забились ребята на полати, пыхтят да помалкивают, а девчонкам весело.Золу сеют, муку по столешнице раскатывают, угли перекидывают, в водебрызгаются. Перемазались все, с визгом хохочут одна над другой, толькоМарьюшке не весело. Она, видно, изверилась во всякой ворожбе, говорит:

- Пустяк это. Одна забава.

Одна подружка на это и скажи:

- По-доброму-то ворожить боязно.

- А как? - спрашивает Марьюшка.

Подружка и рассказала:

- От бабушки слыхала, -самое правильное гадание будет такое. Надовечером, как все уснут, свой гребешок на ниточке повесить на поветях, а надругой день, когда еще никто не пробудился, снять этот гребешок, - тут все иувидишь.

Все любопытствуют - как? А девчонка объясняет:

- Коли в гребешке волос окажется - в тот год замуж выйдешь. Не окажетсяволоса - нет твоей судьбы. И про то догадаться можно, какой волосом мужбудет.

Ланко с Лейком приметили этот разговор и то смекнули, что Марьюшканепременно так ворожить станет. А оба в обиде на нее за подзатыльники-то.Ребята и сговорились:

- Подожди! Мы тебе припомним!

Ланко в тот вечер домой ночевать не пошел, у Лейка на полатях остался.Лежат, будто похрапывают, а сами друг дружку кулачонками в бока подтыкают:гляди, не усни!

Как большие все уснули, ребята слышат, - Марьюшка в сенки вышла. Ребятаза ней и углядели, как она на повети залезала и в котором месте тамвозилась. Углядели и поскорее в избу. За ними следом Марьюшка прибежала.Дрожит, зубами чакает. То ли ей холодно, то ли боязно. Потом легла,поежилась маленько и, слышно стало, - уснула. Ребятам того и надо. Слезли сполатей, оделись, как пришлось, и тихонько вышли из избы. Что делать, обэтом они уж сговорились.

У Лейка, видишь, мерин был, не то чалый, не то бурый, звали егоГолубко. Ребята и придумали этого мерина марьюшкиным гребешком вычесать. Наповетях- то ночью боязно, только ребята один перед другим храбрятся. Нашлина поветях гребешок, начесали с Голубка шерсти и гребешок на место повесили.После этого в избу пробрались и крепко-накрепко заснули. Пробудилисьпозднехонько. Из больших в избе одна лейкова мать была, - у печкитопталась.

Пока ребята спали, тут вот что случилось. Марьюшка утром подняласьраньше всех и достала свой гребешок. Видит - волосу много. Обрадовалась -жених кудрявый будет. Побежала к подружкам похвастаться. Те глядят - что-тоне вовсе ладно. Дивятся, какой волос чудной. Ни у одного знакомого парнятакого не видывали. Потом одна разглядела в гребешке силышко от конскогохвоста. Подружки и давай хохотать над Марьюшкой.

- У тебя,- говорят,- женихом-то Голубко оказался.

Марьюшке это за большую обиду, она разругалась с подружками, а те,знай, хохочут. Кличку ей объявили: Голубкова невеста.

Прибежала Марьюшка домой, жалуется матери - вот какое гореприключилось, а ребята помнят вчерашние подзатыльники и с полатейподдразнивают:

- Голубкова невеста, Голубкова невеста!

Марьюшка тут вовсе разревелась, а мать смекнула, чьих это рук дело,закричала на ребят:

- Что вы, бесстыдники, наделали! Без того у нас девку женихи обходят, авы ее насмех поставили.

Ребята поняли - вовсе неладно вышло, давай перекоряться:

- Это ты придумал!

- Нет, ты!

Марьюшка из этих перекоров тоже поняла, что ребята ей такую штукуподстроили, кричит им:

- Чтоб вам самим голубая змейка привиделась!

Тут опять на Марьюшку мать напустилась:

- Замолчи, дура! Разве можно такое говорить? На весь дом бедунакличешь!

Марьюшка в ответ на это свое говорит:

- Мне что до этого! Не глядела бы на белый свет!

Хлопнула дверью, выбежала в ограду и давай там снеговой лопатой Голубкагонять, будто он в чем провинился. Мать вышла, сперва пристрожила девку,потом в избу увела, уговаривать стала. Ребята видят,- не до них тут,утянулись к Ланку. Забились там на полати и посиживают смирнехонько. Жалкоим Марьюшку, а чем теперь поможешь. И голубая змейка в головенках застряла.Шепотом спрашивают один у другого.

- Лейко, ты не слыхал про голубую змейку?

- Нет, а ты?

- Тоже не слыхивал.

Шептали, шептали, решили у больших спросить, когда дело маленькопризамнется. Так и сделали. Как марьюшкина обида позабылась, ребята и давайразузнавать про голубую змейку. Кого ни спросят, те отмахиваются: - не знаю,да еще грозятся:

- Возьму вот прут да отважу обоих! Забудете о таком спрашивать!

Ребятам от этого еще любопытнее стало: что за змейка такая, про которуюи спрашивать нельзя?

Нашли-таки случай. По праздничному делу у Ланка отец пришел домойпорядком выпивши и сел у избушки на завалинке. А ребята знали, что он втакое время поговорить больно охоч. Ланко и подкатился.

- Тятя, ты видал голубую змейку?

Отец, хотя сильно выпивши был, даже отшатнулся, потрезвел и заклятьесделал.

- Чур, чур, чур! Не слушай, наша избушка-хороминка! Не тут словосказано!

Пристрожил ребят, чтоб напредки такого не говорили, а сам все-такивыпивши, поговорить-то ему охота. Посидел так, помолчал, потом и говорит:

- Пойдемте на бережок. Там свободнее про всякое сказывать.

Пришли на бережок, закурил ланков отец трубку, оглянулся на все стороныи говорит:

- Так и быть, скажу вам, а то еще беды наделаете своими разговорами.Вот слушайте!

Есть в наших краях маленькая, голубенькая змейка. Ростом не большечетверти и до того легонькая, будто в ней вовсе никакого весу нет. По травеидет, так ни одна былинка не погнется. Змейка эта не ползает, как другие, асвернется колечком, головенку выставит, а хвостиком упирается иподскакивает, да так бойко, что не догонишь ее. Когда она этак-то бежит,вправо от нее золотая струя сыплется, а влево черная-пречерная. Одномуувидеть голубую змейку прямое счастье: наверняка верховое золото окажется,где золотая струя прошла. И много его. Поверху большими кусками лежит.Только оно тоже с подводом. Если лишку захватишь, да хоть капельку сбросишь,все в простой камень повернется. Второй раз тоже не придешь, потому местосразу забудешь.

Ну, а когда змейка двоим-троим, либо целой артели покажется, тогдавовсе черная беда. Все перессорятся и такими ненавистниками друг дружкестанут, что до смертоубийства дело дойдет. У меня отец на каторгу ушел из-заэтой голубой змейки. Сидели как-то артелью и разговаривали, а она ипокажись. Тут у них и пошла неразбериха. Двоих насмерть в драке убили,остальных пятерых на каторгу угнали. И золота никакого не оказалось. Потомувот про голубую змейку и не говорят: боятся, как бы она не показалась придвоих, либо троих. А показаться она везде может: в лесу и в поле, в избе ина улице. Да еще сказывают, будто голубая змейка иной раз человекомприкидывается, только узнать ее все-таки можно. Как идет, так даже на самоммелком песке следов не оставляет. Трава, и та под ней не гнется. Это перваяпримета, а вторая такая: из правого рукава золотая струя бежит, из левого -черная пыль сыплется.

Наговорил этак-то ланков отец и наказывает ребятам:

- Смотрите, никому об этом не говорите и вдвоем про голубую змейкувовсе даже не поминайте. Когда в одиночку случится быть и кругом людей невидно, тогда хоть криком кричи.

- А как ее звать? - спрашивают ребята.

- Этого, - отвечает, - не знаю. А если бы знал, тоже бы не сказал,потому опасное это дело.

На том разговор и кончился. Ланков отец еще раз настрого наказалребятам помалкивать и вдвоем про голубую змейку даже не поминать. Ребятасперва сторожились, один другому напоминал:

- Ты гляди, про эту штуку не говори и не думай, как со мной вместе. Водиночку надо.

Только как быть, когда Лейко с Ланком всегда вместе и голубая змейка ниу того, ни у другого с ума не идет? Время к теплу подвинулось. Ручейкипобежали. Первая весенняя забава около живой воды повозиться: лодочкипускать, запруды строить, меленки водой крутить. Улица, по которой ребятажили, крутиком к пруду спускалась. Весенние ручейки тут скоро сбежали, аребята в эту игру не наигрались. Что делать? Они взяли по лопатке, да ипобежали за завод. Там, дескать, из лесу еще долго ручейки бежать будут, налюбом поиграть можно. Так оно и было. Выбрали ребята подходящее место идавай запруду делать, да поспорили, кто лучше умеет. Решили на делепроверить: каждому в одиночку плотнику сделать. Вот и разошлись по ручью-то. Лейко пониже. Ланко повыше шагов, поди, на полсотни. Сперваперекликались.

- У меня, смотри-ко!

- А у меня! Хоть завод строй!

Ну, все-таки работа. Оба крепко занялись, помалкивают, стараются, каклучше сделать. У Лейка привычка была что-нибудь припевать за работой. Он иподбирает разные слова, чтобы всклад вышло:

Эй-ка, эй-ка,
Голубая змейка!
Объявись, покажись!
Колеском покрутись!

Только пропел, видит - на него с горки голубенькое колеско катится. Дотого легонькое, что сухие былинки, и те под ним не сгибаются. Как ближеподкатилось, Лейко разглядел: это змейка колечком свернулась, головенкувперед уставила, да на хвостике и подскакивает. От змейки в одну сторонузолотые искры летят, в другую черные струйки брызжут. Глядит на это Лейко, аЛанко ему кричит:

- Лейко, гляди-ко, вон она - голубая змейка!

Оказалось, что Ланко это же самое видел, только змейка к нему из-подгорки поднималась. Как Ланко закричал, так голубая змейка и потеряласькуда-то. Сбежались ребята, рассказывают друг другу, хвалятся:

- Я и глазки разглядел!

- А я хвостик видел. Она им упрется и подскочит.

- Думаешь, я не видел? Из колечка-то чуть высунулся.

Лейко, как он все-таки поживее был, побежал к своему прудику залопаткой.

- Сейчас,-кричит,-золота добудем!

Прибежал с лопаткой и только хотел ковырнуть землю с той стороны, гдезолотая струя прошла, Ланко на него налетел.

- Что ты делаешь? Загубишь себя! Тут, поди-ко, черная беда рассыпана!

Подбежал к Лейку и давай его отталкивать. Тот свое кричит, упирается.Ну, и разодрались ребята. Ланку с горки сподручнее, он и оттолкал Лейкаподальше, а сам кричит:

- Не допущу в том месте рыться. Себя загубишь. Надо с другой стороны.

Тут опять Лейко набросился.

- Никогда этого не будет! Загинешь там. Сам видел, как в ту сторонучерная пыль сыпалась.

Так вот и дрались. Один другого остерегает, а сами тумаки дают. До ревудрались. Потом разбираться стали, да и поняли, в чем штука: видели змейку сразных сторон, потому правая с левой и не сходятся. Подивились ребята.

- Как она нам головы закружила! Обоим навстречу показалась. Насмеяласьнад нами, до драки довела, а к месту и не подступишься. В другой раз, непрогневайся, не позовем. Умрем, а не позовем!

Решили так, а сами только о том и думают, чтобы еще раз поглядеть наголубую змейку. У каждого на уме и то было: не попытать ли в одиночку. Ну,боязно, да и перед дружком как-то нескладно. Недели две, а то и больше все-таки о голубой змейке не разговаривали. Лейко начал:

- А что если нам еще раз голубую змейку позвать? Только чтоб с однойстороны глядеть.

Ланко добавил:

- И чтоб не драться, а сперва разобрать, нет ли тут обмана какого!

Сговорились так, захватили из дома по кусочку хлеба да по лопатке ипошли на старое место. Весна в том году дружная стояла. Прошлогоднюю ветошьвсю зеленой травой закрыло. Весенние ручейки давно пересохли. Цветов многопоявилось. Пришли ребята к старым своим запрудам, остановились у лейкиной иначали припевать:

Эй-ка, эй-ка,
Голубая змейка!
Объявись, покажись!
Колеском покрутись!

Стоят, конечно, плечо в плечо, как уговорились. Оба босиком по тепломувремени. Не успели кончить припевку, от лайковой запруды показалась голубаязмейка. По молодой-то траве скоренько поскакивает. Направо от нее густоеоблачко золотой искры, налево - такое же густое - черной пыли. Катит змейкапрямо на ребят. Они уже разбегаться хотели, да Лейко смекнул, ухватил Ланказа пояс, поставил перед собой и шепчет:

- Не гоже на черной стороне оставаться!

Змейка все же их перехитрила, - меж ног у ребят прокатила. У каждогоодна штанина золоченой оказалась, другая как дегтем вымазана. Ребята этогоне заметили, смотрят, что дальше будет. Голубая змейка докатила до большогопня и тут куда-то подевалась.

Подбежали, видят: пень с одной стороны золотой стал, а с другой черным-чернехонек и тоже твердый, как камень. Около пня дорожка из камней, направожелтые, налево черные.

Ребята, конечно, не знали вескости золотых камней. Ланко сгорячаухватил один и чует - ой, тяжело, не донести такой, а бросить боится.Помнит, что отец говорил: сбросишь хоть капельку, все в простой каменьперекинется. Он и кричит Лейку:

- Поменьше выбирай, поменьше! Этот тяжелый!

Лейко послушался, взял поменьше, а он тоже тяжелым показался. Тут онпонял, что у Ланка камень вовсе не под силу, и говорит:

- Брось, а то надорвешься!

Ланко отвечает:

- Если брошу, все в простой камень обернется.

- Брось, говорю! - кричит Лейко, а Ланко упирается: нельзя.

Ну, опять дракой кончилось. Подрались, наревелись, подошли еще разпосмотреть на пенек да на каменную дорожку, а ничего не оказалось. Пень, какпень, а никаких камней, ни золотых, ни простых, вовсе нет. Ребята и судят:

- Обман один эта змейка. Никогда больше думать о ней не будем.

Пришли домой, там им за штаны попало. Матери отмутузили того и другого,а сами дивятся.

- Как-то им пособит и вымазаться на один лад! Одна штанина в глине,другая - в дегтю! Ухитриться тоже надо!

Ребята после этого вовсе на голубую змейку сердились.

- Не будем о ней говорить!

И слово свое твердо держали. Ни разу с той поры у них разговору оголубой змейке не было. Даже в то место, где ее видели, ходить перестали.

Раз ребята ходили за ягодами. Набрали по полной корзиночке, вышли напокосное место и сели тут отдохнуть. Сидят в густой траве, разговаривают, укого больше набрано да у кого ягода крупнее. Ни тот, ни другой о голубойзмейке и не подумал. Только видят - прямо к ним через покосную лужайку идетженщина. Ребята сперва этого в примету не взяли. Мало ли женщин в лесу в этупору: кто за ягодами, кто по покосным делам. Одно показалось имнепривычным: идет, как плывет, совсем легко. Поближе подходить стала, ребятаразглядели - ни один цветок, ни одна травинка под ней не согнутся. И тоуглядели, что с правой стороны от нее золотое облачко колышется, а с левой -черное. Ребята и уговорились:

- Отвернемся. Не будем смотреть! А то опять до драки доведет.

Так и сделали. Повернулись спинами к женщине, сидят и глаза зажмурили.Вдруг их подняло. Открыли глаза, видят - сидят на том же месте, толькопримятая трава поднялась, а кругом два широких обруча, один золотой, другойчернокаменный. Видно, женщина обошла их кругом да из рукавов и насыпала.Ребята кинулись бежать, да золотой обруч не пускает: как перешагивать - онподнимется, и поднырнуть тоже не дает. Женщина смеется:

- Из моих кругов никто не выйдет, если сама не уберу.

Тут Лейко с Ланком взмолились:

- Тетенька, мы тебя не звали.

- А я, - отвечает, - сама пришла поглядеть на охотников добыть золотобез работы.

Ребята просят:

- Отпусти, тетенька, мы больше не будем. И без того два раза подралисьиз- за тебя!

- Не всякая, - говорит, - драка человеку в покор, за иную и наградитьможно. Вы по-хорошему дрались. Не из-за корысти либо жадности, а другдружку охраняли. Недаром золотым обручем от черной беды вас отгородила. Хочуеще испытать.

Насыпала из правого рукава золотого песку, из левого черной пыли,смешала на ладони, и стала у нее плитка чернозолотого камня. Женщина этуплитку прочертила ногтем, и она распалась на две ровнешенькие половинки.Женщина подала половинки ребятам и говорит:

- Коли который хорошее другому задумает, у того плиточка золотойстанет, коли - пустяк, выйдет бросовый камешок.

У ребят давно на совести лежало, что они Марьюшку сильно обидели. Онахоть с той поры ничего им не говаривала, а ребята видели: стала она вовсеневеселая. Теперь ребята про это и вспомнили, и каждый пожелал:

- Хоть бы поскорее прозвище Голубкова невеста забылось и вышла быМарьюшка замуж!

Пожелали так, и плиточки у обоих стали золотые. Женщина улыбнулась.

- Хорошо подумали. Вот вам за это награда. И подает им по маленькомукожаному кошельку с ременной завязкой.

- Тут, - говорит, - золотой песок. Если большие станут спрашивать, гдевзяли, скажите прямо: "голубая змейка дала, да больше ходить за этим невелела". Не посмеют дальше разузнавать.

Поставила женщина обручи на ребро, облокотилась на золотой правойрукой, на черный - левой и покатила по покосной лужайке. Ребята глядят - неженщина это, а голубая змейка, и обручи в пыль перешли. Правый - в золотую,левый в черную.

Постояли ребята, запрятали свои золотые плиточки да кошелечки покарманам и пошли домой. Только Ланко промолвил:

- Не жирно все-таки отвалила нам золотого песку.

Лейко на это и говорит:

- Столько, видно, заслужили.

Дорогой Лейко чует - сильно потяжелело у него в кармане. Еле вытащилсвой кошелек, - до того он вырос. Спрашивает у Ланка:

- У тебя тоже кошелек вырос?

- Нет, - отвечает, - такой же, как был.

Лейку неловко показалось перед дружком, что песку у них не поровну, они говорит:

- Давай отсыплю тебе.

- Ну что ж, - отвечает, - отсыпь, если не жалко.

Сели ребята близ дороги, развязали свои кошельки, хотели выровнять, дане вышло. Возьмет Лейко из своего кошелька горсточку золотого песку, а он вчерную пыль перекинется. Ланко тогда и говорит:

- Может, все-то опять обман.

Взял щепотку из своего кошелечка. Песок как песок, настоящий золотой.Высыпал щепотку Лейку в кошелек - перемены не вышло. Тогда Ланко и понял:обделила ею голубая змейка за то, что пожадничал на даровщину. Сказал обэтом Лейку, и кошелек на глазах стал прибывать. Домой пришли оба сполнехонькими кошельками, отдали свой песок и золотые плиточки семейным ирассказали, как голубая змейка велела.

Все, понятно, радуются, а у Лейка в доме еще новость: к Марьюшкеприехали сваты из другого села. Марьюшка веселехонька бегает, и рот у нее вполной исправе. От радости, что ли? Жених, верно, какой-то чубарый волосом,а парень веселый, к ребятам ласковый. Скоренько с ним сдружились.

Голубую змейку с той поры ребята никогда не вызывали. Поняли, что онасама наградой прикатит, если заслужишь, и оба удачливы в своих делах были.Видно, помнила их змейка и черный свой обруч от них золотым отделяла.