Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Павел Петрович Бажов

Ключ земли

К этому ремеслу - камешки-то искать - приверженности не было.Случалось, конечно, нахаживал, да только так... без понятия. Углядишь насмывке галечку с огоньком, ну и приберешь, а потом у верного человекаспрашиваешь - похранить иль выбросить?

С золотом-то куда проще. Понятно, и у золота сорт есть, да не на тустать, как у камешков. По росту да по весу их вовсе не разберешь. Иной,глядишь, большенький, другой много меньше, оба ровно по-хорошему блестят, ана поверку выходит разница. Большой-то за пятак не берут, а к маленькомутянутся: он, дескать, небывалой воды, тут игра будет.

Когда и того смешнее. Купят у тебя камешок и при тебе же половинуотшибут и в сор бросят. Это,- говорят,- только делу помеха: куст темнит. Изостатка еще половину сточат, да и хвалятся: теперь в самый раз водаобозначилась и при огне тухнуть не станет. И верно, камешок вышел махонький,а вовсе живенький, - ровно смеется. Ну, и цена у него тоже переливается:услышишь - ахнешь. Вот и пойми в этом деле!

А разговоры эти, какой камень здоровье хранит, какой сон оберегает,либо там тоску отводит и протча, это все, по моим мыслям, от бездельярукоделье, при пустой беседе язык почесать, и больше ничего. Только одинсказ о камешках от своих стариков перенял. Этот, видать, орешек с добрымядрышком. Кому по зубам - тот и раскусит.

Есть, сказывают, в земле камень-одинец: другого такого нет. Не то чтопо нашим землям, и у других народов никто того камня не нахаживал, а слухпро него везде идет. Ну, все-таки этот камешок в нашей земле. Это уж старикидознались. Неизвестно только, в котором месте, да это по делу и ни к чему,потому - этот камешок сам в руки придет кому надо. В том и особинка. Черездевчонку одну про это узнали. Так, сказывают, дело-то было.

То ли под Мурзинкой, то ли в другом месте был большой рудник. Золото идорогие каменья тут выбирали. При казенном еще положении работы вели.Начальство в чинах да ясных пуговках, палачи при полной форме, по барабанународ на работу гоняли, под барабан скрозь строй водили, прутьямизахлестывали. Однем словом, мука-мученская.

И вот промеж этой муки моталась девчушка Васенка. Она на том руднике иродилась, тут и росла, и зимы зимовала. Мать-то у ней вроде стряпухи прищегарской казарме была приставлена, а про отца Васенка вовсе не знала. Такимребятам, известно, какое житье. Кому бы и вовсе помолчать надо, и тот отмаяты-то своей, глядишь, кольнет, а то и -колотушку даст: было бы на комзлость сорвать. Прямо сказать, самой горькой жизни девчонка. Хуже сиротыкруглой. И от работы ущитить ее некому. Ребенок еще, вожжи держать не подсилу, а ее уж к таратайке нарядили: "Чем под ногами вертеться, вози-копесок!"

Как подрастать стала, - пехло в руки да с другими девками-бабами наразборку песков выгонять стали. И вот, понимаешь, открылся у этой Васенкибольшой талан на камни. Чаще всех выхватывала, и камешок самый ловкий, вовседорогой.

Девчонка без сноровки: найдет и сразу начальству отдает. Те, понятно,рады стараться: который камешок в банку, который себе в карман, а то и защеку. Недаром говорится: что большой начальник в кармане унесет, томаленькому подальше прятать надо. А Васенку все похваливают, каксговорились. Прозвище ей придумали - Счастливый Глазок. Какой начальникподойдет, тот первым делом и спрашивает:

- Ну, как, Счастливый Глазок? Обыскала что?

Подаст Васенка находку, а начальник и затакает, как гусь на отлете:

- Так-так, так-так. Старайся, девушка, старайся!

Васенка, значит, и старается, да ей это и самой любопытно.

Раз обыскала камешок в палец ростом, так все начальство сбежалось.Украсть даже никому нельзя стало, поневоле в казенный банк запечатали. Потомуж, сказывают, из царской казны этот камешок в котору-то заграницу ушел. Ну,не о том разговор...

От Васенкиной удачи другим девкам-бабам не сладко. От начальстваприжимка.

- Почему у ней много, а у вас один пустяк да и того мало? Видно,глядите плохо.

Бабешки, чем бы добром подучить Васенку, давай ее клевать. Вовсе житьядевчонке не стало. Тут еще пес выискался - главный щегарь. Польстился,видно, на Васенкино счастье, да и объявил:

- Женюсь на этой девчонке.

Даром что сам давно зубы съел, и ближе пяти шагов к нему не подходи:пропастиной разит, - из нутра протух, а тоже гнусит:

- Я те, девонька, благородьем сделаю. Понимай это и все камешки мнеодному сдавай! Другим не показывай вовсе.

Васенка хоть высоконькая на ногах была, а еще далеко до невест недотянула. Подлеток еще, годов может тринадцати, много четырнадцати. Да развена это поглядят, коли начальство велит. Сколь хочешь годов попы по книгамнакинут. Ну, Васенка, значит, и испужалась. Руки-ноги задрожат, как увидитэтого протухлого жениха. Поскорее подает ему, какие камешки нашла, а онбормочет:

- Старайся, Васена, старайся! Зимой-то на мягкой перине спать будешь.

Как отойдет, бабенки и давай Васенку шпынять, на смех поднимут, а она ибез того на части бы разорвалась, кабы можно было. После барабана к матери вказарму забежит - того хуже. Мать-то, конечно, жалела девчушку, всяко еевыгораживала, да велика ли сила у казарменной стряпухи, коли щегарь ейначальник и всякий день может бабу под прутья доставить.

До зимы все-таки Васенка провертелась, а дальше невмоготу стало. Каждыйдень этот щегарь на мать наступать стал:

- Отдавай дочь добром, а то худо будет!

Про малолетство ему и не поминай - бумажку от попов в нос тычет:

- Еще что сплетешь? По книгам-то, небось, шестнадцать лет обозначено.Самые законные годы. Коли упрямство свое не бросишь, пороть тебя завтравелю.

Тут мать-то и подалась:

- Не уйдешь, видно, доченька, от своей доли!

А доченька что? Руки-ноги отнялись, слова сказать но может. К ночивсе-таки отошла и с рудника побежала. Вовсе и не сторожится, прямо по дорогезашагала, а куда - о том и не подумала. Лишь бы от рудника подальше.Погода-то тихая да теплая издалась, и с вечера снег пошел. Ласковый такойснежок, ровно мелкие перышки просыпались. Дорога лесом пошла. Там, конечно,волки и другой зверь. Только Васенка никого не боится. На то решилась:

- Пускай лучше волки загрызут, лишь бы не за протухлого замуж.

Вот она, значит, и шлепает да шлепает. Сперва-то вовсе ходко шла.Верст, поди, пятнадцать, а то и все двадцать отхватила. Одежонка у ней небольно справная, а итти не холодно, жарко даже: снегу-то насыпало, почитай,на две четверти, еле ноги вытаскивает,- вот и согрелась. А снег-то все идетда идет. Еще ровно дружнее стал. Богатство прямо. Васенка и притомилась, изсил выбилась, да на дороге и села.

"Дай,- думает,- отдохну маленько",- а того понятия нет, что в такуюпогоду садиться на открытом месте - хуже всего.

Сидит это, на снежок любуется, а он к ней липнет да липнет. Посидела, аподняться и не может. Только не испугалась, про себя подумала:

"Еще, видно, посидеть надо. Отдохнуть как следует".

Ну, и отдохнула. Снегом-то ее совсем завалило. Как копешка среди дорогиоказалась. И вовсе от деревнл близко.

По счастью, наутро какому-то деревенскому,- он тоже летами маленькокамешками да золотом занимался,- случилось в ту сторону на лошади дорогуторить. Лошадь и насторожилась, зафыркала, не подходит к копешке-то.Старатель и разглядел, что человека засыпало. Подошел поближе, видит -ровно еще не вовсе охолодал, руки гнутся. Подхватил Васенку да в сани,прикрыл своим верхним тулупом и домой. Там с женой занялись отхаживатьВасенку. И ведь отутовела. Глаза открыла и пальцы на руках разжала. Глядит,а у ней в руке-то камешок большой блестит, чистой голубой воды. Старательдаже испугался, - еще в острог за такой посадят, - и спрашивает:

- Где взяла? Васенка и отвечает:

- Сам в руку залетел.

- Как так?

Тогда Васенка и рассказала, как дело было.

Когда ее уж вовсе стало засыпать снегом, вдруг открылся перед ней ходокв землю. Неширокий ходок, и темненько тут, а итти можно: ступеньки видать итепло. Васенка и обрадовалась.

"Вот где,- думает,- никому из руднишных меня не найти", - и сталаопускаться по ступенькам. Долго спускалась и вышла на большое-большое поле.Конца-краю ему не видно. Трава на этом поле кустиками и деревья реденько, -все пожелтело, как осенью. Поперек поля река. Черным-чернехонька, и непошевельнется, как окаменела. За рекой, прямо перед Васенкой, горочканебольшая, а на верхушке камни-голыши: посредине- как стол, а кругом - кактабуреточки. Не по человечьему росту, а много больше. Холодно тут и чего-тобоязно.

Хотела уж Васенка обратно податься, только вдруг за горкой искрыпосыпались. Глядит, - на каменном-то столе ворох дорогих камней оказался.Разными огоньками горят, и река от них повеселее стала. Глядеть любо. Туткто-то и спрашивает:

- Это на кого? Снизу ему кричат:

- На простоту.

И сейчас же камешки искорками во все стороны разлетелись. Потом загоркой опять огнем полыхнуло и на каменный стол камни выбросило. Много их.Не меньше, поди, сенного воза. И камешки покрупнее. Кто-то опять спрашивает:

- Это на кого?

Снизу кричат:

- На терпеливого.

И, как тот раз, камешки полетели во все стороны. Ровно облако жучковподнялось. Та только различна, что блестят по-другому. Одни краснымотливают, другие зелеными огоньками посверкивают, голубенькие тоже,желтенькие... всякие. И тоже на лету жужжат. Загляделась Васенка на техжучков, а за горкой опять огнем полыхнуло, и на каменном столе новый ворошоккамней. На этот раз вовсе маленький, зато камни все крупные и красотыредкой. Снизу кричат:

- Это на удалого да на счастливый глаз.

И сейчас же камешки, как мелкие пташечки, заныряли-полетели во всестороны. Над полем ровно фонарики запокачивались. Эти тихонько летят, неторопятся. Один камешок к Васенке подлетел да, как котенок головенкой, вруку и ткнулся - тут, дескать, я, возьми!

Разлетелись каменные птички, тихо да темно стало. Ждет Васенка, чтодальше будет, и видит - появился на каменном столе один камешок. Ровно вовсепростенький, на пять граней: три продольных да две поперечных. И тут сразутепло да светло стало, трава и деревья зазеленели, птички запели, и реказаблестела, засверкала, запоплескивала. Где голый песок был, там хлебагустые да рослые. И людей появилось многое множество. Да все веселые. Ктобудто и с работы идет, а тоже песню поет. Васенушка тут сама закричала:

- Это кому, дяденьки?

Снизу ей и ответили:

- Тому, кто верной дорогой народ поведет. Этим ключом-камнем тотчеловек землю отворит, и тогда будет, как сейчас видела.

Тут свет потух, и ничего не стало.

Старатель с женой сперва посомневались, потом думают,- откуда удевчонки в руке камешок оказался. Стали спрашивать, чья она да откуда.Васенка и это без утайки рассказала, а сама просит:

- Тетенька, дяденька, не сказывайте про меня руднишным!

Муж с женой подумали-подумали, да и говорят:

- Ладно, живи у нас... Ухраним как-нибудь, только звать станем Феней.На это имя ты и откликайся.

У них, видишь, своя девчонка недавно умерла: Феней звали. Как раз в техже годах. И на то надеялись, что деревня не на казенных, а на демидовскихземлях пришлась.

Так оно и вышло. Барский староста, понятно, сразу прибылую заметил, даему что? Не от него, поди-ко, сбежала. Лишний работник не убыток. Стал ее наработу наряжать.

Конечно, и в демидовской деревне сладкого было мало, а все не на тустать, как на казенном руднике. Ну, и камешок, который в руке Васенкиоказался, помог. Старатель сбыл-таки потихоньку этот камешок. Понятно, не занастоящую цену, а все-таки хорошие деньги взял. Маленько и вздохнули. Как вполный возраст Васенка пришла, так в этой же деревне и замуж за хорошегопарня вышла. С ним и до старости, прожила, детей и внуков, вырастила.

Старое свое имя да прозвище Счастливый Глазок бабка Федосья, может, исама забыла, про рудник никогда не вспоминала. Только вот когда осчастливых находках заговорят, всегда ввяжется.

- Это, - говорит, - хитрости мало-хорошие камешки обыскать, да немногоони нашему брату счастья дают. Лучше о том надо заботиться, как ключ землипоскорее вызволить.

И тут расскажет:

- Есть, дескать, камень -ключ земли. До времени его никому не добыть:ни простому, ни терпеливому, ни удалому, ни счастливому. А вот когда народпо правильному пути за своей долей пойдет, тогда тому, который передом идети народу путь кажет, этот ключ земли сам в руки дастся. Тогда все богатстваземли откроются и полная перемена жизни будет. На то надейтесь!