Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Павел Петрович Бажов

Cолнечный камень

Против нашей Ильменской каменной кладовухи, конечно, по всейземле места не найдешь. Тут и спорить нечего, потому - на всяких языкахпро это записано: в Ильменских горах камни со всего света лежат.

Такое место, понятно, мимо ленинского глазу никак пройти немогло. В 20-м году Владимир Ильич самоличным декретом объявил здешниеместа заповедными. Чтоб, значит, промышленников и хитников всяких позагривку, а сберегать эти горы для научности, на предбудущие времена

Дело будто простое. Известно, ленинский глаз не то что по земле,под землей видел. Ну, и эти горы предусмотрел. Только наши старики-горщики все-таки этому не совсем верят. Не может, дескать, так быть.Война тогда на полную силу шла. Товарищу Сталину с фронта на фронтпоспешать приходилось, а тут вдруг камешки выплыли. Без случая это делоне прошло. И по-своему рассказывают так.

Жили два артельных брата: Максим Вахоня да Садык Узеев, попрозвищу Сандугач. Один, значит, русский, другой из башкирцев, а дело уних одно - с малых лет по приискам да рудникам колотились и всегдавместе. Большая, сказывают, меж ними дружба велась, на удивленье людям.А сами друг на дружку нисколько не походили. Вахоня мужик тяжелый,борода до пупа, плечи ровно с подставышем, кулак - глядеть страшно, ногамедвежья, и разговор густой, буторовый. Потихоньку загудит, и то мух всторону на полсажени относит, а характеру мягкого. По пьяному делу,когда какой заноза раздразнит, так только пригрозит:

- Отойди, парень, от греха! Как бы я тебя ненароком не стукнул.

Садык ростом не вышел, из себя тончавый, вместо бороденки семьволосков, и те не на месте, а жилу имел крепкую. Забойщик, можносказать, тоже первой статьи. Бывает ведь так-то. Ровно и поглядеть не накого, а в работе податен. Характера был веселого. Попеть, и поплясать, ина курае подудеть большой охотник. Недаром ему прозвище дали Сандугач,по-нашему соловей.

Вот эти Максим Вахоня да Садык Сандугач и сошлись в житье наодной тропе. Не все, конечно, на казну да хозяев добывали. Бывало и сам-друг пески перелопачивали, - свою долю искали. Случалось и находили, дав карманах не залежалось. Известно, старательскому счастью одна дорогабыла показана. Прогуляют все, как полагается, и опять на работу, толькокуда-нибудь на новое место: там, может, веселее.

Оба бессемейные. Что им на одном месте сидеть! Собрали котомки,инструмент прихватили - и айда.

Вахоня гудит:

- Пойдем, поглядим, в коем месте люди хорошо живут.

Садык веселенько шагает да посмеивается:

- Шагай, Максимка, шагай! Новым мистам залотой писок сама рукамлипнет. Дарогой каминь барадам скачит. Один раз твой барада полпудастанит.

- У тебя, небось, ни один не задержится,- отшучивался Вахоня илешачиным обычаем гогочет: хо-хо-хо!

Так вот и жили два артельных брата. Хлебнули сладкого досыта:Садык в работе правый глаз потерял, Вахоня на левое ухо совсем неслышал.

На Ильменских горах они, конечно, не раз бывали.

Как гражданская война началась, оба старика в этих же местахоказались. По горняцкому положению, конечно, оба по винтовке взяли ипошли воевать за советскую власть. Потом, как Колчака в Сибирь отогнали,политрук и говорит:

- Пламенное, дескать, вам спасибо, товарищи-старики, от лицасоветской власти, а только теперь, как вы есть инвалиды подземноготруда, подавайтесь на трудовой фронт. К тому же, - говорит, - фронтовуювидимость нарушаете, как один кривой, а другой глухой.

Старикам это обидно, а что поделаешь? Правильно политрук сказал- надо поглядеть, что на приисках делается. Пошли сразу к Ильменям, атам народу порядком набилось, и все хита самая последняя. Этой ничего нежаль, лишь бы рублей побольше зашибить. Все ямы, шахты живо засыплет,коли выгодно покажется. За хитой, понятно, купец стоит, только себя неоказывает, прячется. Заподумывали наши старики - как быть? Сбегали вМиас, в Златоуст, обсказали, а толку не выходит. Отмахиваются:

- Не до этого теперь, да и на то главки есть. Стали спрашиватьпро эти главки, в голове муть пошла. По медному делу - одна главка, позолотому - другая, по каменному - третья. А как быть, коли на Ильменскихгорах все есть. Старики тогда и порешили.

- Подадимся до самого товарища Ленина. Он, небось, найдет время.

Стали собираться, только тут у стариков рассорка случилась.Вахоня говорит: для показу надо брать один дорогой камень, который вогранку принимают. Ну, и золотой песок тоже. А Садык свое заладил:всякого камня образец взять, потому дело научное.

Спорили, спорили, на том договорились: каждый соберет своймешок, как ему лучше кажется.

Вахоня расстарался насчет цирконов да фенакитов. В Кочкарьсбегал, спроворил там эвклазиков синеньких да розовых топазиков.Золотого песку тоже. Мешочек у него аккуратный вышел и камень все -самоцвет. А Садык наворотил, что и поднять не в силах. Вахоня грохочет:

- Хо-хо-хо. Ты бы все горы в мешок забил! Разберись, дескать,товарищ Ленин, которое к делу, которое никому не надо.

Садык на это в обиде.

- Глупый,-говорит,-ты, Максимка, человек, коли так бачку Ленинапонимаешь. Ему научность надо, а базарная цена камню - наплевать.

Поехали в Москву. Без ошибки в дороге, конечно, не обошлось. Водном месте Вахоня от поезда отстал. Садык хоть и всердцах на него был,сильно запечалился, захворал даже. Как-никак всегда вместе были, а тутпри таком важном деле разлучились. И с двумя мешками камней одномухлопотно. Ходят, спрашивают, не соль ли в мешках для спекуляции везешь?А как покажешь камни, сейчас пойдут расспросы, к чему такие камни, дляличного обогащения али для музея какого? Одним словом, беспокойство.

Вахоня все-таки как-то исхитрился, догнал поезд под самойМосквой. До того друг другу обрадовались, что всю вагонную публику дослез насмешили: обниматься стали. Потом опять о камнях заспорили,который мешок нужнее, только уж помягче, с шуткой. Как к Москвеподъезжать стали, Вахоня и говорит:

- Я твой мешок таскать буду. Мне сподручнее и не столь смешно.Ты поменьше, и мешок у тебя будет поменьше. Москва, поди-ко, а не Миас!Тут порядок требуется.

Первую ночь, понятно, на вокзале перебились, а с утра пошли поМоскве товарища Ленина искать. Скоренько нашли и прямо в Совнарком смешками ввалились. Там спрашивают, что за люди, откуда, по какому делу.

Садык отвечает:

- Бачка Ленин желаим каминь казать.

Вахоня тут же гудит:

- Места богатые. От хиты ухранить надо. Дома толку не добились.Беспременно товарища Ленина видеть требуется.

Ну, провели их к Владимиру Ильичу. Стали они дело обсказывать,торопятся, друг дружку перебивают.

Владимир Ильич послушал, послушал и говорит:

- Давайте, други, поодиночке. Дело, гляжу, у васгосударственное, его понять надо.

Тут Вахоня, откуда и прыть взялась, давай свои дорогие камешкивыкладывать, а сам гудит: из такой ямы, из такой шахты камень взял, исколько он на рубли стоит.

Владимир Ильич и спрашивает:

- Куда эти камни идут?

Вахоня отвечает - для украшения больше. Ну, там перстни, серьги,буски и всякая такая штука. Владимир Ильич задумался, полюбовалсямаленько камешками и сказал:

- С этим погодить можно.

Тут очередь до Садыка дошла. Развязал он свой мешок и давайкамни на стол выбрасывать, а сам приговаривает:

- Амазон-каминь, калумбит-каминь, лабрадор-каминь ..

Владимир Ильич удивился:

- У вас, смотрю, из разных стран камни.

- Так, бачка Ленин! Правда говоришь. Со всякой стороны каминьсбежался. Каменный мозга каминь, и тот есть. В Еремеевской яме солничныйкаминь находили.

Владимир Ильич тут улыбнулся и говорит:

- Каменный мозг нам, пожалуй, ни к чему. Этого добра и без горынайдется. А вот солнечный камень нам нужен. Веселее с ним жить.

Садык слышит этот разговор и дальше старается:

- Потому, бачка Ленин, наш каминь хорош, что его солнышкомкрепко прогревает. В том месте горы поворот дают и в степь выходят.

- Это, - говорит Владимир Ильич, - всего дороже, что горы ксолнышку повернулись и от степи не отгораживают.

Тут Владимир Ильич позвонил и велел все камни переписать и самыйстрогий декрет изготовить, чтоб на Ильменских горах всю хиту прекратитьи место это заповедным сделать. Потом поднялся на ноги и говорит:

- Спасибо вам, старики, за заботу. Большое вы дело сделали!Государственное! - И руки им, понимаешь, пожал.

Ну, те, понятно, вне ума стоят. У Вахони вся борода слезами какросой покрылась, а Садык бороденкой трясет да приговаривает:

- Ай, бачка Ленин! Ай, бачка Ленин!

Тут Владимир Ильич написал записку, чтоб определить стариковсторожами в заповедник и пенсии им назначить.

Только наши старики так и не доехали до дому. По дорогам в тупору, известно, как возили. Поехали в одно место, а угадали в другое.Война там, видно, кипела, и, хотя один был глухой, а другой кривой, обаснова воевать пошли.

С той поры об этих стариках и слуху не было, а декрет озаповеднике вскорости пришел. Теперь этот заповедник Ленинским зовется.