Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Павел Петрович Бажов

Живинка в деле

Это еще мои старики сказывали. Годков-то, значит, порядкомпрошло. Ну, все-таки после крепости было.

Жил в те годы в нашем заводе Тимоха Малоручко. Прозванье такоеему на старости лет дали.

На деле руки у него в полной исправности были. Как говорится,дай бог всякому. При таких руках на медведя с ножом ходить можно. И востальном изъяну не замечалось: плечо широкое, грудь крутая, ноги дюжие,шею оглоблей не сразу согнешь. Таких людей по старине, как праздничнымделом стенка на стенку ходили, звали стукачами: где стукнет, там ипролом. Самолучшие бойцы от этого Тимохи сторонились, - как бы он вазарт не вошел. Хорошо, что он на эти штуки не зарный был. Недаром,видно, слово молвлено: который силен, тот драчлив не живет.

По работе Тимоха вовсе емкий был, много поднимал и смекалку имелбольшую. Только покажи, живо переймет и не хуже тебя сделает.

По нашим местам ремесло, известно, разное.

Кто руду добывает, кто ее до дела доводит. Золото моют,платинешку выковыривают, бутовой да горновой камень ломают, цветнойвыволакивают. Кто опять веселые галечки выискивает да в огранку пускает.Лесу валить да плавить приходится немалое число. Уголь тоже длязаводского дела жгут, зверем промышляют, рыбой занимаются. Случалось итак, что в одной избе у печки ножи да вилки в узор разделывают, у окошкакамень точат да шлифуют, а под полатями рогожи ткут. От хлебушка даскотинки тоже не отворачивались. Где гора дозволяла, там непременно либопокос, либо пашня. Одним словом, пестренькое дело, и ко всякому сноровкатребуется, да еще и своя живинка полагается.

Про эту живинку и посейчас не все толком разумеют, а с Тимохойзанятный случай в житье вышел. На примету людям.

Он, этот Тимоха, - то ли от молодого ума, то ли червоточинакакая в мозгах завелась, - придумал всякое здешнее мастерство своейрукой опробовать да еще похваляется:

- В каждом до точки дойду.

Семейные и свои дружки-ровня стали отговаривать:

- Ни к чему это. Лучше одно знать до тонкости. Да и житья нехватит, чтобы всякое мастерство своей рукой изведать.

Тимоха на своем стоит, спорит да по-своему считает.

- На лесовала - две зимы, на сплавщика - две весны, на старателя- два лета, на рудобоя - год, на фабричное дело - годов десяток. А тампойдут углежоги да пахари, охотники да рыбаки. Это вроде забавы одолеть.К пожилым годам камешками заняться можно, али модельщиком какимпоступить, либо в шорники на пожарной пристроиться. Сиди в тепле дакрути колеско, фуганочком пофуркивай, либо шильцем колупайся.

Старики, понятно, смеются:

- Не хвастай, голенастый! Сперва тело изведи.

Тимохе неймется.

- На всякое, - кричит, - дерево влезу и за вершинку подержусь.

Старики еще хотели его урезонить:

- Вершинка, дескать, мера не надежная: была вершинкой, а станетсерединкой, да и разные они бывают - одна ниже, другая выше.

Только видят, - не понимает парень. Отступились:

- Твое дело. Чур, на нас не пенять, что во-время не отговорили.

Вот и стал Тимоха ремесла здешние своей рукой пробовать.

Парень ядреный, к работе усерден - кто такому откажет. Хоть лесвалить, хоть руду дробить - милости просим. И к тонкому делу пропуск безотказу, потому- парень со смекалкой и пальцы у него не деревянные, а сбольшим понятием.

Много Тимоха перепробовал заводского мастерства и нигде,понимаешь, не оплошал. Не хуже людей у него выходило.

Женатый уж был, ребятишек полон угол с женой накопили, а своемуобычаю не попускался. Дойдет до мастера по одному делу и сейчас жепоступит в выученики по другому. Убыточно это, а терпел, будто так инадо. По заводу к этому привыкли, при встречах подшучивали:

- Ну, как Тимофей Иванович, все еще в слесарях при механическойходишь али в шорники на пожарную подался?

Тимоха к этому без обиды. Отшучивается:

- Придет срок - ни одно ремесло наших рук не минует.

В эти вот годы Тимоха и объявил жене: хочу в углежоги податься.Жена чуть не в голос взвыла:

- Что ты, мужик! Неуж ничего хуже придумать не мог? Всю избупрокоптишь! Рубах у тебя не достираешься. Да и какое это дело! Чему тутучиться?

Это она, конечно, без понятия говорила. По нонешним временам,при печах-то, с этим попроще стало, а раньше, как уголь в кучах томили,вовсе мудреное это дело было. Иной всю жизнь колотится, а до настоящегосорта уголь довести не может. Домашние поварчивают:

- Наш тятенька всех на работе замордовал, передышки не дает, авсе у него трухляк да мертвяк выходит. У соседей вон песенки попевают, ауголь звон-звоном. Ни недогару, ни перегару у них нет и квелого самаямалость.

Сколько ни причитала тимохина жена, уговорить не могла. В одномобнадежил:

- Недолго, поди-ко, замазанным ходить буду.

Тимоха, конечно, цену себе знал. И как случится ремесло менять,первым делом о том заботился, чтоб было у кого поучиться. Выбирал,значит, мастера.

По угольному делу тогда на большой славе считался дедушко Нефед.Лучше всех уголь доводил. Так и назывался - нефедовский уголь. В сараяхэтот уголек отдельно ссыпали. На самую тонкую работу выдача была.

К этому дедушке Нефеду Тимоха и заявился. Тот, конечно, протимохино чудачество слыхал и говорит:

- Принять в выученики могу, без утайки все показывать стану,только с уговором. От меня тогда уйдешь, как лучше моего уголь доводитьнавыкнешь.

Тимоха понадеялся на свою удачливость и говорит:

- Даю в том крепкое слово.

На этом, значит, порешили и вскорости в курень поехали.

Дедушко Нефед- он, видишь, из таких был... обо всяком деледумал, как его лучше сделать. На что просто чурак на плахи расколоть, ау него и тут разговор.

- Гляди-ко! Сила у меня стариковская, совсем на исходе, а колюне хуже твоего. Почему, думаешь, так-то?

Тимоха отвечает: топор направлен и рука привычная.

- Не в одном, - отвечает, - топоре да привычке тут дело, а яловкие точечки выискиваю.

Тимоха тоже стал эти ловкие точечки искать. Дедушко Нефед всеобъясняет по совести, да и то видит - правда в Нефедовых словах есть даи самому забавно. Иной чурак так разлетится, что любо станет, а думкавсе же останется: может, еще бы лучше по другой точечке стукнуть.

Так Тимоха сперва на эти ловкие точечки и поймался. Как сталиплахи в кучи устанавливать, дело вовсе хитрое пошло. Мало того, чтовсякое дерево по-своему ставить доводится, а и с одним деревом случаевне сосчитаешь. С мокрого места сосна - один наклон, с сухого - другой.Раньше рублена - так, позже - иначе. Потолще плахи - продухи такие,пожиже - другие, жердовому расколу -особо. Вот и разбирайся. И в засыпкеземлей тоже.

Дедушко Нефед все это объясняет по совести, - да и товспоминает, у кого чему научился.

- Охотник один научил к дымку принюхиваться. Они - охотники-то -на это дошлые. А польза сказалась. Как учую - кислым потянуло, сейчастягу посильнее пущу. Оно и ладно.

Набеглая женщина надоумила. Остановилась как-то около кучипогреться, да и говорит: "С этого боку жарче горит".

- Как, - спрашиваю, - узнала?

- А вот обойди, - говорит, - кругом, - сам почуешь. Обошел я,чую - верно сказала. Ну, подсыпку сделал, поправил дело. С той порыэтого бабьего совету никогда не забываю. Она, по бабьему положению, весьвек у печки толкошится, привычку имеет жар разбирать.

Рассказывает так-то, а сам нет-нет про живинку напомнит:

- По этим вот ходочкам в полных потемочках наша живинка-паленушка и поскакивает, а ты угадывай, чтоб она огневкой неперекинулась, либо пустодымкой не обернулась. Чуть не доглядел, - либоперегар, либо недогар будет. А коли все дорожки ловко улажены, угольвыйдет звон звоном.

Тимохе все это любопытно. Видит - дело не простое, попотетьпридется, а про живинку все-таки не думает.

Уголь у них с дедушкой Нефедом, конечно, первосортный выходил, авсе же, как станут разбирать угольные кучи, одна в одну никогда непридется.

- А почему так? - спрашивает дедушко Нефед, а Тимоха и сам этоже думает: в каком месте оплошку сделал?

Научился Тимоха и один всю работу доводить. Не раз случалось,что уголь у него и лучше Нефедова бывал, а все-таки это ремесло небросил. Старик посмеивается:

- Теперь, брат, никуда не уйдешь: поймала тебя живинка, досмерти не отпустит.

Тимоха и сам дивился - почему раньше такого с ним никогда неслучалось.

- А потому, - объясняет дедушко Нефед, - что ты книзу глядел, -на то, значит, что сделано; а как кверху поглядел - как лучше делатьнадо, тут живинка тебя и подцепила. Она, понимаешь, во всяком деле есть,впереди мастерства бежит и человека за собой тянет. Так-то, друг!

По этому слову и вышло. Остался Тимоха углежогом, да еще ипрозвище себе придумал. Он, видишь, любил молодых наставлять и все просебя рассказывал, как он хотел смолоду все ремесла одолеть, да вуглежогах застрял.

- Никак, - говорит, - не могу в своем деле живинку поймать.Шустрая она у нас. Руки, понимаешь, малы.

А сам ручинами-то своими разводит. Людям, понятно, смех. ВотТимоху и прозвали Малоручком. В шутку, конечно, а так мужик вовсе надоброй славе по заводу был.

Как дедушко Нефед умер, так малоручков уголь в первых стал. Тожеего отдельно в сараях ссыпали. Прямо сказать, мастер в своем деле был.

Его-то внуки-правнуки посейчас в наших местах живут... Тожекоторые живинку - всяк на своем деле - ищут, только на руки не жалуются.Понимают, поди-ко, что наукой можно человечьи руки наростить вышеоблака.