Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Павел Петрович Бажов

Золотоцветень горы

По нашим заводам исстари такой порядок велся, чтоб детиродительским ремеслом кормились. Так и в нашей семье было. Все моистаршие братья по отцовской дороге пошли, один я на отшибе оказался,стал свою долю в горе искать, да и задержался на этом деле до старости.

Не больно гладко она началась, да и потом косогором с ухабамишла. Теперь вот подшучиваю над своею старухой. Каждый месяц, как деньгией передаю, непременно скажу:

- Получите, Анисья Петровна, на домашние расходы пенсию, какаяпо заслугам мужа назначена.

Она, понятно, берет. Ни разу не отказалась и тоже с полнымобхождением отвечает:

- Покорно благодарю, Сидор Васильич. Премного довольны.

А когда еще ласковенько этак спросит:

- Табачку-то тебе купить или еще тот не искурил?

- Это, - отвечаю, - какое участие ваше. Ну, старуха у меня непривычна долго-то с обхождением поступать, заершится:

- А такое участие, чтоб того проклятого табачищу вовсе не было.Всю избу прокоптил. До старости дожил, а ума не нажил!

Только мне эта воркотня вроде забавы, для домашнего развлечения.А ведь раньше не то было. Не одно, поди, ведро слез моя женушка пролила,а попреков да покоров в самый большой углевозный короб не вобьешь. Нераз грозилась вовсе уйти от меня. Все, видишь, образумить да усовеститьменя хотела, чтоб по-людски жил, работал бы на фабрике либо при какомдругом заводском деле находился.

А сколь мы сладко с ней жили, по тому суди, что ни один из моихсыновей и зятьев на мое ремесло не позарился.

Ну, все-таки старуха от меня не ушла, а теперь и грозиться этимперестала. Пятерых ребят мы с ней вырастили и к делу приставили. Пенсиювот получаю. В двух местах по моему показу рудники есть. ОдинТалышмановский, а другой по моей фамилии произвели. Чуешь? Не зря,выходит, я с малых лет да женатым столько муки от семейных своих принял.

И тем могу похвалиться, что двое моих внучат по моей частипошли. Один еще учится в институте, а другой уж три года как все курсыокончил. Инженер! Со всяким прибором обходиться умеет. Теперь заБлагодатью разведки ведет. Недавно приезжал домой, так сказывал, многочего они там нашли.

Известно, грамотные, с приборами идут и целой партией. В деньузнают больше, чем мы за годы высмотрим в одиночку-то. И шли мы,почитай, вслепую. Одна надежда на глазок, на слушок да приметы разные.Стариковские сказы тоже не отвергали. От иного и польза бывала. Да вотлучше я сначала расскажу про все это.

В малолетстве я пристрастился рыбешку ловить. Рыболовной снастив нашем доме не было, а удочку всяк смастерит. Я и занялся с удочкой вте годы, как в школу учиться бегал. Тятя этому не препятствовал: все-таки парнишка не баклуши бьет, а за школу одобрял: "Учись". Потом, как ятри класса кончил и похвальный лист принес, тятя этот лист на стенкуповесил и другим показывал:

- Сидша наш, гляди-ко, отличился. Бумагу с золотыми каемками емувыдали!

Как прошло с той поры еще года два, родитель стал поварчивать намое рыболовство:

- Пора к делу приучаться, а ты все со своей удочкой балуешься!

Ну, мамонька меня заслонила:

- Что ты, отец, зря парня беспокоишь? Не сидим без рыбы-то. Васвон трое на заводе, а получка какая? Кабы Сидша рыбу не носил, сплошь бывсухомятку хлеб жевали. А то приварок есть. Пускай еще сколькопорыбачит. На завод успеется.

Так и застояла меня себе на голову. Потом сколько ее отец корил:"Лентяка вырастила". А мне тогда отсрочка вышла, с год еще без покорурыболовил. Большенький стал. Кое-что понял. Жерлицы завел, морды плестии ставить научился. Зимой тоже ловить навык. Рыба у нас всегда была.Случалось, какую рыбку побогаче мать и продавала.

Раз летом забрался я по Полдневской дороге к Чусовой. Река таммелкая, с перекатами, а мне это и надо было, потому на таких перекатаххариус ловится. Постоял долгонько, а толку мало. Вижу, идет какой-топожилой человек. Одет попросту, походка легкая. Высокий такой и на лицоприметный. Усы реденькие, подбородок тоже чуть волосками прострочен, апод подбородком густой клин седых волос. Брови тоже седые и как-товразмет пошли. Ровно вот две маленькие птички сидят и крылышки подняли.Одним словом, приметные. Раз увидишь, никогда не забудешь.

Идет этот человек и говорит:

- Ты, парень, не ладно примостился. Тень-то твоя на - водупадает, а хариус - рыбка сторожкая. Увидит - отойдет. Ты лучше на ту вонизлучину ступай. Там тебе солнышко чуть не в лоб придется, тень накусты, да и кусты там поближе к берегу, а перекат такой же.

Сказал - и прошел. Мне, по ребячьему делу, дивом показалось: нио чем не спросил, а посоветовал, будто наперед все узнал. Все-такипослушался этого совета, перешел к перекату, про который он говорил, иживехонько наловил хариусов полную корзинку. Еле до дому донес: тяжелооказалось. Мамонька обрадовалась: "Самая-то господская рыбка. Уважаюттакую. Побегу-ка, не купят ли".

И, верно, целковый ей за корзину дали. Перед отцом мамонька дажепохвалилась моей удачей. Показала полученный рубль и говорит:

- Тебе за это два дня у печки жариться, а Сидша в один деньстолько получил.

- Моя полтина надежная, она на всяк день есть, а эти рубли,которые с водой плывут, - одна заманка для дураков.

После этой удачи повадился я ходить по Полдневской дороге наЧусовую. Хариус всегда на том месте ловился, только все меньше и меньше.Раз опять подошел ко мне этот человек. При ружье, в руке лопата, запоясом каелка. Легонькая, для верхового бою. Подошел, сел покурить. Яему спасибо за хорошее место сказал, а он советует:

- Не надо на одном перекате ловить. Приметливая эта рыбка. Учуетсвою убыль, вовсе тут держаться не станет. Ты переходи с переката - наперекат, не жалей ног-то. Одно помни - к солнышку применяться надо, чтобтень на воду не падала.

- Ты, видно, рыболов? - спрашиваю.

- Рыбачу, когда на ушку понадобится. Больше-то мне не к чему.Одиночкой живу, а летом редко и в избу захожу. В лесу больше.

- Охотничаешь?

- Какая охота с кайлой да лопатой. Ружье это так, для провиянту.

По нехоженым дорогам топчусь. Птица там спокойная. Когда и подстрелю наеду. Другое мое дело.

- Старатель, значит? - догадался я.

- Тоже не угадал. Старатель, он к своей дудке пришитый, а я,видишь, брожу да в землю гляжу.

- Что ищешь?

Он усмехнулся и говорит:

- Подожди. Не все сразу. Чей хоть ты, любопытный такой?

Я сказался. Он опять спрашивает:

- Грамотный?

- Школу, - отвечаю, - с похвальным листом окончил.

Он поглядел этак раздумчиво и тоже сказался:

- Мало я ваших фабричных знаю. Старатели да охотники мнезнакомее. Эти про Кирила Талышманова знают, только, поди, позаочь-томало доброго говорят.

Сказал это - у меня, как говорится, глаза на лоб полезли. Он этовидит и говорит с усмешкой:

- Слыхал, видно, про полдневского чертозная? - Он самый и есть.Не испугался?

- Зачем, - говорю, - пугаться. Не маленький, поди-ка.

- Ладно, коли так, а теперь беги-ка на тот перекат да понадергайхариусков. Господская рыбка, уважительная... Мать похвалит.

Я тут прямо спросил:

- Ты, дяденька, как узнал... насчет господской рыбки и что матьпохвалила?

Он ласково так на меня уставился и говорит:

- Глазеньки-то у тебя худым еще не замутились, - все через нихвидно.

И вот, понимаешь, как пришил меня к себе этими словами. Так быникуда бы от него не ушел, а Кирило Федотыч, наоборот, подгоняет:

- Беги-ка, беги скорей. А то мало рыбы носить станешь, на другуюработу тебя пошлют. Большенький ведь... Не увидимся тогда.

С той поры и началась перемена моей жизни. В то лето много развидел я Кирила Федотыча. Показал он мне свои поисковые ямы. В избе тожеу него побывал. Там у него во всех углах груды руды да камней. Иныекамешки в запертом сундуке хранились. Их тоже показал. Мне все этолюбопытно показалось, а особенно ямы. Одна большая была. Тут у КирилаФедотыча под навислым камнем инструмент всякий был.

- Это, - объяснил Кирило Федотыч, - у меня яма едовая. Камешкина продажу из нее выбираю. Хоть одиночкой живу, а на одежду да обувьнадо, на дрова тоже. Зима-то ведь у нас, сам знаешь, долгая. Вот исбываю из этой ямы камешки, а те у меня поисковые, - узнать только, нетли там чего полезного человеку. У меня их много нарыто. Которые уж и самне помню. По записи искать надо. Сказываю о своих находках заводскомуначальству, да плохо оно слушает. Когда на золотишко набежишь, за этохватаются. Пустой народ. Об одном у них забота, как бы одночасьемразбогатеть.

- Кому, - спрашиваю, - камешки сдаешь?

- На них, - отвечает, - в городе охотников много. Только яодному сдаю. Старичок один есть. Первейший мастер по огранке и спонятием. Он, видишь, всякие камни берет и после огранки продает, а этикамешки у себя оставляет. Огранит - и в сохранное место. Они, - говорит,- золотоцветню горы родня, их нельзя на пустяковые подвески держать.Хризолитовая особь для большого дела пригодиться может.

- А какой золотоцветень горы?

- Когда-нибудь расскажу и об этом, - пообещал Кирило Федотыч.

Так вот рассказами да показом и приклеил он меня к своемупоисковому делу, а когда я сказал дома, что хочу поступить в ученики кКирилу Федотычу, тятя на меня закричал:

- Из головы выбрось эту дурость! Ты коренного фабричного роду иникуда в другое место не пойдешь. Твой-то Кирило, сказывают, умомповихнулся, а ты к нему в ученики захотел! Чтоб я этого больше неслышал! Завтра же сведу на завод.

А я уперся: - "Не пойду!" Тятя меня с крутого плеча и давайремнем потчевать. Я как-то вырвался и убежал из дому. Мамонька, понятно,растревожилась. Свара в доме пошла. Кончилось тем, что Кирило Федотычсам пришел и уговорил как-то отца. Тятя только этак сердито поглядел наменя и укорил мамоньку:

- Любуйся, какого самовольного балука вырастила.

А мне сказал:

- Смотри, Сидко, на меня потом не пеняй, что вовремя необразумил.

С таким родительским наказом я и стал выучеником по поисковомуделу.

Кирило Федотыч маленько грамотный был. Книжки у него были. Особоон дорожил одной.

- Это, - говорит, - старинного академика Севергина сочинение.Тут все о камнях и земле, о горючих и металлических существах по правдесказано.

За этой книгой он частенько подолгу сидел, только иной разжаловался: непонятное есть, и нерусскими буквами иные слова напечатаны.По этой же книге он вел испытание руды и земель.

Учил меня Кирило Федотыч не по книге, а на деле. Собирается гдепоиски делать, сейчас же расскажет, по каким признакам и приметам он этоместо выбрал, что думает тут увидеть в первом пласте, во втором, откудаон разглядел эти пласты, пока ямы нет. Когда работу ведем, тоже попорядку рассказывает. За таким, дескать, камешком должны встретитьсядругие, а за этими - третьи. Первые - следок, вторые - поводок, атретьи-те самые, которые искать задумали.

Летом мы с Кирилом Федотычем по всей заводской даче бродили. Разкак-то сидим на самой вершине горы. Кругом на многие версты видно КирилоФедотыч тут и рассказал мне о золотоцветне горы:

- В иных местах горы под облака ушли, снег на верхушке и летомне тает. Сразу видишь, где вершина, где скат, где подошва. А в нашемкраю, видишь, горы мелконькие и все лесом заросли. Те, что покрупнее,хоть имена имеют. Азов вон, Волчиха, в той вон стороне Таганай, а тамБлагодать, дальше Качканар и другие. Иные опять по выработкам:Хрустальная, Карандашный увал, Тальков камень. Остальные, если путемразобрать, без имен ходят. Чтоб не путаться в дорожках, и эти горки,понятно, называют, только вовсе простенько. Растет сосна - горкаСосновая, по березе - Березовая, по осине - Осиновая, Липовая там,Ельничная, Пихтари, Кедровая, Листвяничная. По подъему тоже различают:

Пологая, Крутая, Остренькая. Перейди в другую заводскую дачу,там тоже Сосновые да Ельничные, Пологие да Остренькие. Одна путанка, ане имена. Когда надо запись о находке сделать, примечаю по речке либо,того лучше, по номерному знаку лесного участка. А все эти горки скопомзовут одним словом - гора.

Оно и правильно, потому как по нашим местам гора может оказатьсятам, где ее вовсе не ждут. Поселились, к примеру, на ровном будто месте,жили не один десяток годов, а копнул кто-то поглубже в своем огороде,оказалась руда. Первый сорт, мартит! Чуть не цельное железо. Сталидобывать и видят: жила не в ту сторону идет, где ближний железныйрудник. От другой, значит, горы эта жила. Не по один год из этихогородов по двум улицам мартитовую руду добывали да в завод сдавали, атак и не разобрались, откуда жила пришла. Да что говорить! На что низкоеместо - болото, а и под ним гора может оказаться. Сколько раз по такимместам мне самому приходилось дорогие камешки добывать! Не от болотнойже няши они зародились.

Это я к тому разговоры веду, что вот все эти вершинки, которыевидишь, они вроде вешек, а гора сплошной грядой прошла. Недаром еераньше Поясом земли звали. Пояс и есть. Вишь какой! В длину тысячамиверст считают, а сколь он широк и насколько в землю врезался, этогоникто толком не знает. В поясах по старине, известно, казну держали.Оттого, может, и нашей горе прозванье досталось. Только, понятно, втаком поясе богатства не счесть.

По этому Поясу земли, говорят, широкая лента украшенья прошла издорогих камней. Всякие есть, а больше сзелена да ссиня. Изумруды,александриты, аквамарины, аметистики. А по самой середке этой хребтиныдвойной ряд хризолитов. Видал этот камешек? Помнишь? Он и зеленый изолотистый. Веселый камешек. В сырце, и то любо подержать такой на руке.Так весной да солнышком от него и отдает. Мы эти камешкизолотоцветняками зовем.

Только эти камешки мелконькие, а есть большой. Этот зовутзолотоцветнем горы. Такого еще мир не видывал. Перед ним все камни,какие из земли добыты, не дороже песку, а то и золы.

Сила этого камня не в том, что за него много денег дадут. Ни укого и денег не хватит, чтоб его купить. Перед тем человеком, которыйусмотрит этот камень, Пояс земли раскроется.

Такой камень, понятно, гора крепко держит. Не одну, поди, сотнюлет которые понимающие этот камень подсматривали, - а ничего. Дажеследочков к нему не нашли. И то сказать - в одиночку бьются. Много лиодин в такой горе за всю жизнь увидит. Заводское начальство со счетусбрось. Эти слепороды дальше своего носа не видят. О том, чтобы раскрытьПояс земли, у них и думушки не бывало. Иноземные больше про нашебогатство пронюхали, подсылают своих, а то и здешних нанимают, у когостыда нет. Вот хоть северский управитель. На заводской будто службе, асам каким-то американцам поиск ведет.

Ну, этим, ясное дело, золотоцветень горы не дастся, потомуорудуют воровски и жадностью пропитаны насквозь. Чуть что попадется,сейчас же рвать начнут, не до поисков им. Нет, друг, тут другой глазтребуется. Мало того, что он должен быть зоркий, надо еще, чтоб он никакой корыстью не замутился, не для себя выискивал, а для всего народа.

Рассказал это Кирило Федотыч и добавил:

- Может, и тебе не удастся увидеть, либо хоть дожить до тойпоры, когда золотоцветень горы увидят, в одном не сомневайся - горы этиеще послужат народу, да и как послужат!

Этот сказ своего учителя по поисковому делу я запомнил на всюжизнь. Сперва, по молодому умишку, сам поглядывал, не откроется ли мнезолотоцветень горы. Потом, как в лета вошел, уразумел, что не про такихсложено. Поиски, видишь, вел не безрасчетно, чтоб заработать для себя идля семьи, а когда и вовсе не добывал в ямах старательскую долю. И все-таки этот сказ мне надежду подавал, что не всегда так будет. Тогда,видишь, сильно заговорили, что скудеет наша гора, что скоро тут идобывать нечего будет.

Может, это нарочно плели, чтоб цену на заводы сбить. Тогда,годов так за десять до революции, многие здешние заводы от старыхвладельцев стали переходить к каким-то обществам, а правители, как наподбор, оказались чужестранные. Видишь это, и неспокойно станет, авспомнишь сказ, повеселеешь.

В этакую веселую минуту ко мне как-то и подъехал северскийуправитель.

- Покажи, Климин, места, какие у тебя на примете, я тебе хорошозаплачу.

Я ему, конечно:

- В другую контору заявки даю.

- Это, - говорит, - все едино.

- Кому, - отвечаю, - как, а я на сторону продавать не согласен.

Про мошенство этого управителя я слыхал, и так мне неохота сталозаявку сдавать, что не пошел в контору. Так мои разведки впусте и лежалине по один год. Тут война подошла. Пришлось мне там три года пробыть,потом столько же на гражданской, а как пришел домой, там вовсе другаяконтора. Чермету о своих находках и заявил. Утешно мне это, только все-таки это дело маленькое, а главное в другом. Дождался-таки я, что старыйпоисковый сказ сбылся.

Сталинский зоркий, заботливый глаз усмотрел среди наших лесов,увалов да старых разработок золотоцветень горы и указал за него взяться.

И Великий Пояс земли раскрылся и показал свои бессчетныебогатства на радость трудовому народу, на зависть его врагам.

Всем видно, что наша старая гора теперь живет новой жизнью.Бессчетными огнями новых рудников, шахт и заводов горит и переливаетсязолотоцветень нового Сталинского Урала.