Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Павел Петрович Бажов

Не та цапля

Теперь-то я на пенсии живу. Ребята мои крепко настаивать стали:

- Посиди ты дома на старости лет. Гляди-ка, внуков у тебя,почитай, на целый взвод. Старшие уж выросли и на войне побывали. Пустьхоть младшие узнают, какие у людей дедушки бывают.

Добили-таки. С внучатами занимаюсь. Показываю им то - другое.Рассказываю тоже. Целой стайкой когда с приятелями своими налетят. Мнезабавно, и ребятам, думаю, не без пользы. А все-таки тянет меня назавод-то. Нет-нет и сбегаешь поглядеть, как там по нынешнему положениюправятся. Большое, вижу, облегчение человеку вышло, и работа многоспорее идет. Иной раз и то подумаешь: случись надобность, могу и япригодиться. Что у меня нога колчаковцами покалечена, не разгибается вполную меру, - это в нашем деле помеха небольшая. Глаз, понятно, отупел,а все-таки служит. Ну, а в руке твердость есть и привычка большая. Да икак ей не быть, коли я на этом деле с малолетства.

У нас, видишь, семейное горе случилось. Отцу валом рукураздавило. К этому болезнь присунулась, и он вскоре помер вовсе еще вмолодых годах. Кормильцами остались мы с дедушком, а тут все женскаячасть: мать, да бабушка, да четыре сестренки. Одна постарше меня, а тривовсе маленькие. Дедушко уж старый был. Он тоже с тятей покойным вмеханической работал, а дома маленько мелким делом занимался: замки,какие похитрее, направлял, часы починивал. Заводское начальство в пенсиинашей семье отказало: не от увечья, дескать, помер, а от божьейнемилости - от болезни. В одном поблажку сделали: приняли меня дозаконного возрасту в ученики на механическую, только наказали: колифабричный инспектор спросит, говори, что тебе тринадцатый год. А материсказали:

- Выучится парнишка на слесаря - вот тебе и пенсия, а судитьсявздумаешь - хуже будет.

Так я и стал с десяти годов дорожку в механическую торить.Теперь хоть завод много расширился, а на том же месте. Сами ноги тудаидут.

Поступил тогда учеником к Игнатию Васильичу Ширыкалову. Ондружок покойному отцу был. Жалел, видно, меня. Хорошо учил. Другимребятам ученье трудно приходилось, а я не пожалуюсь. Понятно, порядоктребовал, браку не пропускал, заставлял доделывать либо вовсепеределывать, только не с рывка да тычка, а по-хорошему обскажет, чтонадо сделать, и своей рукой покажет. Ну, и сам я по сиротству безбаловства учился - старался. Мать к этому же наставляла: "Учись, сынок!"А дедушко опять к своему мелкому домашнему делу приучал: пригодится,дескать. И то сказать, он к тем годам глазами ослабел, ему и надо былоглаз повострее, чтоб всякую пружинку, винтик, колесико толкомразглядеть, а мне это как раз впору. Так и шла моя выучка с двух сторон.Игнатий Васильич похваливать стал:

- Вовсе ладно. С добрым слесарем вровень.

Когда пошутит:

- По годам-то ты - Кузя, а по делу на Кузьму Осипыча выходишь!

По времени стал говорить надзирателю: пора, дескать, из учениковв слесаря перечислить.

В надзирателях по механической тогда Коготок был. Старик вроде ипростой, а злопамятный и любил человека при случае царапнуть. Сперва они слушать не хотел:

- Из милости его приняли. До слесаря-то ему еще долго ностянуть.

Игнатий Васильич все-таки свое твердит:

- Не по годам считают, а по работе. Вот гляди! Чем она хужедругих?

- Сам, поди пособляешь. Дружки ведь с Осипом были. Водой неразольешь. Вот и вытягиваешь парнишку до времени.

- Сам проверь, - увидишь, что глаз у парня на редкость и руканесет правильно.

- Твои-то, - отвечает, -выученики всегда муху на колокольневидят, а под носом у себя разобрать не могут. Давно ли у него срезгармошкой я видел.

- Больше полгода с той поры прошло, - говорит Игнатий Васильич.

- Забыть об этом пустяке надо. Дело, конечно, твое, а только неправильноэто, чтоб зря человека в учениках держать, когда он за полного слесаряработу справляет.

Коготок, видать, осердился и говорит:

- Коли на то пошло, сделаю проверку. Потом говорит мне:

- Сделай-ка ты мне цаплю-двухсторонку на плотину поставить.Размер знаешь, железо сейчас получи. Работа не больно трудная. Кпослезавтраму чтоб готова была!

Это Коготок верно говорил, что работа не больно мудреная, датолько на две стороны приходилось оглядываться. Без старанья сделаешь -Коготок подрежет:

- Какой ты слесарь, коли такую известную вещь толком сделать неумеешь!

Старательно сделать - от рабочих покор:

- Вишь какой, - скажут, - барский угодник выискался. Кандалытакому закажут, так он и там цветочки пристроит, чтоб веселее казались.

По теперешнему времени непонятно, за что рабочие наших пятизаводов цаплю не любили, а раньше малолетки по улицам распевали:

Горько, горько нам, ребята,

Под железной цаплей жить...

У старых заводских владельцев, видишь, заведено было метить своиподелки особым клеймом - кто как придумает. Один, скажем, выберет себесоболя, другой - беркута либо еще кого, а владелец наших пяти заводовпридумал на своем заводском клейме цаплю ставить. Почему он облюбовалсебе этакую неказистую птицу, сказать не умею. От своих стариков толькослыхал, будто это не без хитрости сделано. Другие владельцы, сказывают,похвастать любили: "У нас по заводским лесам дорогой зверь водится, надгорами орлы да беркуты!" - а здешний владелец, наоборот, всегдаприбеднялся: "Какая у меня заводская дача! Так, болота больше. Никакойрадости нет. Из птиц одну цаплю видишь"..

Так он своей братье - владельцам - говорил, а дома, в своих-тозаводах, больно высоко цаплю поднимал.

- Надо, - говорил, - того добиться, чтоб наша заводская цаплявыше всех орлов и беркутов летала, чтоб соболей да бобров с летудолбила.

С того времени и повелось, что в нашем заводском округе цапля вбольшом почете у владельцев была. Потой заводы другим владельцамперешли, начальство, по рядки переменились, а цапля в прежней силеосталась. Последний владелец, как он особое пристрастие к птицам имел,наставил этих железных знаков столько, что везде их видно. Ни пройти, нипроехать, чтоб заводская цапля на глаза не попалась. Когда сшибут либоисковеркают какую, барин из себя выходил, слюной брызгался и наговаривалсвоим ближним холуям. Для переносу, конечно, чтоб другим рассказали, какбарин осерчал и какое наставление дал:

- Цапля, - говорит, - знак важный. Его уважать и хранить надо.Будет наша цапля на славе у покупателей - и всем хорошо будет, а уронимцаплину славу - тогда хоть заводы закрывай. Такой знак и ставить-то нажелезе с большой оглядкой следует.

По этому барскому приказу уставщики и действовали. Сильнопридирались при клеймежке. А клеймили по-горячему. Поворачивать даразглядывать несподручно. На-глазок приходилось помахивать. Оплошки ислучались частенько. Стукнет по полосе либо листу клейменным молотком, атам рванина, скосок, еще какой изъян. Уставщик тут как тут:

- Срежь это место. Сам знаешь, нельзя нашу цаплю на бракованномжелезе показывать. Заводскому делу от этого урон может быть. Завистникамнашим попадет, так они на Нижегородской ярмарке показывать станут- вот-де на каком барахле цапля ставится; обегайте железо с этим знаком. "

Наговорят так, да и дадут человеку часа два лишней работы, а тоеще и оштрафуют. Таким рабочим, ясное дело, цаплю не за что было любить,да и всем остальным она опостылела, может, хуже двуглавого орла.Двуглавый, видишь, в те годы еще высоко летал, не всяк его по-настоящемуразглядеть мог, а эта цапля низко сидела и всякому рабочему понятиедавала - сколько ты ни старайся, а ни себе, ни заводам прибытку небудет. Одному владельцу выгода, да и та как в провал уйдет. Сам посуди,самолучший рабочий в год получал рублей триста, много - четыреста,служащим, кроме главного начальства, тоже не богато платили, а владельцувыдавали каждый год двести пятьдесят тысяч рублей. Этакую уйму денег притогдашних ценах! И хоть бы он, владелец-то, что подновил! Ни одной новоймашины, ни одного станочка! Все оставалось, как при дедах, и та же цаплясидела.

Понятно, что для рабочих эта цапля была вроде занозы на ходовомместе. И так ее не забудешь, а тут еще этот знак везде выставлен: наконторе, у складов, на плотине, над воротами рудного и дровяного дворов,при угольных сараях, даже над сторожевскими будками и кордонами.Заводское начальство будто подряд взяло этими знаками народ дразнить. Дотого доходило, что пожилые рабочие при случае сбивали и коверкали этиненавистные знаки. Про ребят и говорить нечего. Каждый с малых лет знал,что цапля - барский знак. Если свернуть ей голову, то дома ругать нестанут. Только надо не попадаться, а то и большим в семье может худобыть. Ребята и старались. Какая цапля пониже сидела, ту непременнорасколотят камнями да палками.

Цапли резались из кровельного железа и были двух сортов:односторонки и двухсторонки. Односторонки набивались на стену. Их,понятно, сбить было нельзя. Когда разве грязью забросают. Больше все-таки было двухсторонок. Эти резались из двух листов и укреплялись нашкворне с подушкой, а подушка привинчивалась либо приколачивалась накрыше, над воротами. Шкворень делался из толстого прутового железа,проходил он под вытянутой лапой птицы и выходил в особое кольцо наспине. Это место было самым стойким, зато голова, хвост и втораяподогнутая лапа легко гнулись от хорошего удара камнем. Сшивали листы небольно крепко, на кровельные клямеры.

Эти цапли на шкворне поворачивались. Ребятишкам и занятно былопо такой мете бить. Всяк норовил сразу покривить нос, заворотить хвост,подшибить лапу. Ну, а рад был и тому, что цапля завертится. Кончаласьэта охота на том, что листы распадались. Сторожа, понятно, гонялись затакими охотниками, грозили сказать отцам, но не сильно в томусердствовали. В свое время они сами занимались такой же охотой иотговаривались от начальства теми же словами, как их деды:

- Нешто за такой ордой углядишь! Надо бы их отцов притянуть, даразве узнаешь, чьи эти вертиголовые!

Случалось, конечно, что какой-нибудь барский наушник опознавалребятишек. Тогда выходила большая беда в семье: даже возчикам железаотказывали от работы, а фабричных выставляли с завода. Бывало, истариков-сторожей с места сгоняли.

- Как ты, такой-сякой, говоришь, что не узнал ребятишек, когдаони все из вашей улицы, а твои стервецы-внучата первые стали пушитькамнями!

Коготок про цаплю, понятно, все знал, вот и пользовался, чтобчеловека прижать. Как подойдет время переводить из учеников в слесаря,он эту двухсторонку и закажет. На этом спотычка и выйдет, потому каждыйо том больше думает, чтоб от своих покору не вышло, а Коготок дребезжит:

- Нет, рано тебя в слесаря переводить. Годик-другой надо, видно,еще поучиться.

Мне из-за этого заказа тоже пришлось в учениках задержаться нена один год. Может, и больше бы меня Коготок проманежил, да тут одинслучай вышел.

Заводский владелец - я уж говорил - чудаковатый был. В заводскоедело он вовсе не вникал, только деньги брал, а занимался он птичками.Поглядывал, как они живут, какие у каждой яички, как эти птички своихптенцов воспитывают и обучают и другое, к этому касающее. По этой не тонауке, не то забаве были у барина разные приборы. Один такой приборчик ипринесли в механическую; спрашивают, не возьмется ли кто исправить.Мастера поглядели, отказались:

- Не наше дело. Часовщику надо свезти в город либо вот Куземкеотдать. Он один у нас к мелкому делу склонность имеет, да и подходящийинструмент у него от дедушка остался.

Коготок сперва посомневался, потом - делать нечего - говорит:

- Погляди уж, коли ты в этом что разумеешь.

Оглядел я, как быть должно, не торопясь, и понял, что в передачетолкачики покривились и шестеренка, которая колеско с толкачиками ведет,слабину дала. Думаю, пустяшное дело справлюсь. Только это не сказал, аобъявил:

- Берусь за день поправить, коли эту штуку дозволишь мне домойунести. Там у меня приспособлено для мелкого, а здесь не могу.

Коготок еще помялся, потом говорит:

- Бери, только не забудь: испортишь - из механической выгоню.

Ну, исправил я этот приборчик. Игнатий Васильич тут вовсенаседать стал на Коготка:

- Повысить надо парня. Вишь, какой он старатель. Всю ночьпросидел, а своего добился.

На Коготка, видно, добрый стих нашел.

- Что ж, - отвечает, - и повысим. За нами никогда не пропадет.

И верно, стали меня с той поры рассчитывать, как слесаря, а запоправку еще особо рубль выдали. Эта рублевая награда долго у нас вмеханической на памятях держалась. Коготок частенько говаривал:

- Вон Куземка, - материно молоко на губах не обсохло, а сделалпо-хорошему, ему поденную платят, как полному слесарю, да еще наградувыдали. Понимай, как работать надо!

У рабочих эта рублевка в присловье вошла:

- Старайся, ребятушки! Рублевкой наградят. Не пожалеют!

Так вот я и перешагнул через проклятую заводскую цаплю. Незабудешь ее. Солоно пришлась. Не один год этой цаплей Коготок мне дорогузагораживал. Теперь вот вспомнишь про заводскую цаплю, так диву даешься,зачем она владельцам понадобилась. Ну, заводское клеймо - дело понятное.Без него нельзя. А вот зачем это клеймо вроде божка какого вездевыставлять? Видели ведь, поди-ка, что этот знак рабочим больно не люб, авсе-таки ставили. Неуж нарочно, чтоб народ из терпенья выводить? Ведьесли посчитать, так и заводскому начальству это не дешево обходилось.Все-таки и материал чего-то стоил, а главное - рабочих от настоящегодела отрывали. На розыск да разборку дел о сбитых цаплях тоже не маловремени уходило.

Раз вот рассказывал внучатам про цаплю, а на ту пору к нам вгости приехал мой старший внук Ваня. Он у меня на войне до лейтенантадослужился, три награды имеет. Теперь при городе на большом заводе всборочном цехе работает. А все еще не женился. Говорит, надо сперваобразование закончить.

Ваня, понятно, и раньше слыхал от меня про заводскую цаплю, атут, видно, по-настоящему понял, куда она шагала, и говорит:

- Тебе бы, дедушко, надо поглядеть на нашу цаплю, которая сейчасна сборке.

Мне удивительно стало: какая цапля? На что она? Спрашиваю, аВаня посмеивается:

- Поедем, тогда и поглядишь, узнаешь, на что понадобилась. А,по-моему, сходство есть. Ноги у нашей тоже долгие и на таких широкихлопастях, что на низком месте не угрузнут. Ходит, не торопится, тольконе переступает, а рывком подвигается, как, скажем, человек на костылях,- упрется обоими костылями и шагнет. Шея да клюв у нашей подлиннеебудут, а видимость со стороны такая же, сперва клювом в земле роется,потом кверху поднимает, только добычу не проглатывает, а сбрасывает,куда ей укажут.

Вижу, что шутит, а все-таки любопытно стало поглядеть, что всамом деле за штука такая, да и на заводе том я не бывал, а Ваня егочто-то больно высоко ставит против нашего-то. Дай, думаю, съезжу,погляжу. Может, и парня образумить надо, чтоб не заносился со своимзаводом свыше меры. С заводским нашим автобусом и поехали. Ваня живенькопропуск мне справил. Когда от города к этому ваниному заводу подъезжали,так он мне особо большим показался, а как вошли в заводские ворота, такя и понял, что этот завод с нашими старыми и сравнивать нельзя. В одномсборочном цехе, на мой глаз, если все наше старое заводскоеоборудование с пяти заводов собрать,, так еще много порожнего местаостанется. Машины по цеху могут ходить, а близ продольной стены рельсыпроложены. Вот какой цех! Такого я и в думках не видывал.

Лежит поперек этого цеха преогромная труба. Ваня и говорит:

- Это на шею нашей цапле пойдет. Таких труб шесть надо.

Я, понятно, не поверил. Вижу, что зря говорит.

- Как же, - спрашиваю, - такую штуку из цеха вытащить?

Невозможное дело. Тоже понимаю, поди-ко. Ваня объясняет:

- Собираться она на месте будет, а здесь только подгонку ведем.

Мне все-таки не верится, а он меня ведет к какой-то железнойбашне в два этажа и говорит, что тут управление машины помещаться будет.Поглядел я и по совести сказал: непонятно это мне. Ваня тогда и повелменя в модельное.

- Там, - говорит, - тебе все яснее откроется.

Походил я в этом модельном. Показали да порассказали мне. Тогдатолько понял, что строится землекопная машина для самых больших земляныхработ. За день эта машина поднимет земли за семь тысяч человек, ауправлять ею будет не больше сотни.

На цаплю, понятно, эта машина не больно походит, а все-таки Ваняправильно ее к старому подвел. Наша заводская цапля как нарочно былапридумана, чтобы люди зря мытарились, а эта - наоборот, чтоб человека откайла да лопаты освободить, облегченье ему сделать.

Когда сказываю об этой поездке в город ребятам, непременнопошучу:

- Все переменилось. Даже цапля не та стала. Раньше хоть онавсегда дело давала: одни ее сшибали, другие ставили. А теперь как?Понастроят вот этаких машин, что за тысячи человек одна управляется,тогда вам вовсе без работы сидеть придется.

Ребята смеются.

- Мы, - кричат, - подучимся и этими машинами управлять станем.Новые еще придумаем, а работы у всех хватит.

Малые, а понимают, что у трудового народа и думки быть неможет, чтоб без дела остаться. Легче станет работать, удобнее, веселее,а все-таки дело у всякого будет.