Новости Родителям Праздники Игротека Здоровье Библиотека Воспитание Развитие Форум
Популярные рубрики
Поиск
 

Павел Петрович Бажов

Марков камень

У старых владельцев, у Турчаниновых-то, Петро да Марко в родувперемежку ходили. Отец, например, Петро Маркыч, а сын Марко Петрович. УДемидовых тагильских, у тех опять Акинтий да Никита. Глянулось, видно.Мода такая была. Нонешнего барчонка, кой в лета не вошел, тоже, слышь-ко,Марком кличут. Ну, это их дело. Рабочему человеку в том сласти мало. Петроли, Марко, а все барин. Не к тому разговор, чтобы их имена разбирать.

А вот есть чуть не в самой середке нашей заводской дачи гора одна -Марков камень. Которые заводские и думают, что по Марку Турчанинову горапрозывается. Любил, дескать, который-нибудь туда на охоту ездить либо ещечто. Ну, только это напрасно говорят. Там вовсе, может, ни один Турчанинови не бывал. Шибко глухое место, в болотах кругом. Не барское дело по этимместам бродить. Ноги промочит, из носу закаплет. И добычи близко никакойнету, кроме как мягкой камень маленько ковыряют.

Название горы по другому Марку поставлено. Тайности тут нету.Побывальщину эту мне покойный дедушко сказывал. Он еще вовсе маленькийбыл, когда случай тот вышел. Лет, поди, сто, а то и больше тому делу.

Была, слышь-ко, на заводах барыня Колтовская. Она тоже в девках-тоТурчанинова была, а вышла замуж за какого-то генерала али там поручика - истала Колтовская. Почто она в Сысерти жила - овдовела али с мужемразошлась, про то мне неизвестно. Одно знаю - ни про одну старинную барынюу нас в заводах речей нет, а про эту Колтовчиху помнят. Оставила, значит,следок. Которая девчонка или бабенка загуляла, про ту и говорят:

"Колтовчиху покрасить хочет".

Она - эта Колтовчиха-то - до того к мужику жадная была, что удивленьепросто. Господишек, конечно, около ее, сколь хочешь. Известно, господскоеположение. Что им делать? Только этой барыне тех своих мужиков нехватало.Она и нашим братом, рабочим, который побаще да поскладнее, не брезговала.Нет-нет, из Сысерти слышок дойдет: взяла, дескать, барыня нового кучера, астарого отставила. А уж все знали, в чем тут загвоздка. Взяла и взяла.Дело подневольное, все-таки не в гору человека нарядили. Посмеются ещетак-то, а то и не подумают, что это, может, похуже горы.

И вот приезжает эта барыня Колтовская к нам в Полевской завод. Как разо празднике было дело. У нас на Петро-Павла, известно, гулянка. Послеслужбы церковной, почитай, весь завод на той вон горке, у старой плотинки,собирался. Сперва ребятишки бороться счунутся, потом и до мужиков дойдет.Лучше того не знали, как силой похвастаться. Ну, и барам это, видно, круке шло. Жаловали хороших борцов и всяко нахваливали.

Которые в медной горе робили, шибко ровно худые были, а сила у них вруках и в ногах большая. Фабричным супротив их неохота неустойку оказать.А тоже у них, у фабричных-то, силка была.

Особо у кричных. У которого уж и грыжа от надсады, а подойди к нему,сунься!

Был в ту пору в кричной подмастерье один, Марком его звали. Чипуштановли как по фамилии, а прозвище было Береговик. Ох, и парень! Высокой,ловкой, из себя чистяк, а сила в нем медвежья. Даром что молодой, а ужкоторый год круг уносил. Никто против него устоять не мог.

Гора, конечно, в обиде, что крична большину берет. Вот гора и сделалаподвод - Онисима своего подставила. А тот Онисим у них, прямо сказать,урод в людях был. Мужик уж в годах и на грудь жаловался, а посмотреть нанего страшно. Согнулся, ссутулился, а все печатна сажень, и руки чуть недо полу, как клешни, висят. Двадцать пять лет в горе выробил. Гора егосгрызть не могла. С этим

Онисимом давно никто не боролся, да и сам он к этому не охотился. Атут подвели дело. Как, значит, самолучшие борцы выходить стали, Онисим ивыкатился. Ну, побросал, конечно, всех, как котят. Маркова очередьподошла. Крична и кричит:

- Невзачет Онисима! С этим зверем ни один человек не управится. Чтоего считать! А гора свое:

- Струсили, жженопятики. Какие у вас борцы после этого!

Одним словом, перекор пошел. Тут Онисим и говорит:

- Выходи, Маркушко. Охота мне узнать, какая в тебе силка.

- Ну, что же, попытаем не то, дядя Онисим, - отвечает Марко. - Я бысупротив тебя не вышел, кабы не твоя охота.

Вот и вышел Марко-то. Борются у нас, известно, взамок. У кого, значит,спина не хрустнет да ноги выдюжат. Ну, и сноровка тоже требуется. Маркосупротив Онисима пожиже кажется, а ведь одолел. Это Марко-то. Из трехразов только раз под Онисимом побывал, а два раза его бросил. Молодой всеж таки. Куда старому! Крична, конечно, радуется, а гора кричит:

- Неправильно боролись. Сызнова надо. - Пошумели, а до драки не дошло.Сам Онисим это дело утихомирил.

- Чего, - кричит, - зря гаметь. Правильно все было. Никакой фальши отМарка не видел. И больше я бороться не буду. Попытал - хватит. Немолодоемое дело этим забавляться.

Тем кончилось. Марко, значит, опять круг унес. Борцам выдали подарки:кому пояс, кому шапку, а Марку с Онисимом - по кафтану.

После этого пошли, конечно, в кабак. И Марка с собой ведут, а он,вишь, на вино воздержный парень был, да и молодой еще. Ему охота тутостаться, поглядеть, как девки-бабы хороводы поведут, поплясать с ними,песенок попеть. Ну, опять, как мужикам откажешь, раз круг унес? Уважитьнадо. Пошел с ними, а сам кричит:

- Ты, Татьяна, не уходи. Сейчас оборочусь. - Это он своей бабе.Недавно, слышь-ко, женился. Только первый год жили. Ласковая такая емубабочка попалась, веселая.

Они и миловались, прямо сказать, у людей на глазах.

Другим бабам-девкам завидно было.

Не успели мужики до кабака дойти, подбежал барский казачок - Маркабарыня требует. А она - барыня-то Колтовчиха-на круг из коляски своейглядела. Господишки, которые с ней из Сысерти приехали, - тут же. Иприказчик тут, и все начальство заводское. Так и не пришлось Маркустаканчик пропустить. Подходит Марко к барыне, а она ему рубль серебряныйподает.

- На-ко, - говорит, - молодец. Жалую тебя из своих барских рук.

Ну, Марко тоже знал, как ему поступать. Поклонился и говорит:

- Покорнейше благодарим, барыня. Рад стараться.

А барыня так в него глазами и впилась. Прямо сказать - стыда у бабынисколечко. Всякому видно. Один Марко этого не понял и норовит потихонечкуотойти. А барыня видит, что он отодвигается, и говорит:

- Подойди ближе, покажи руку. Марко подошел, конечно, и рукупоказывает, ладонью кверху. Барыня засмеялась, да и говорит:

- Загни рукав! - Заскать, значит, ему велит рукав-от.

Марко так и сделал, а она хвать его за руку. Щупает, слышь-ко, какровно лошадь смотрит. Господишки туда же тянутся, бормочут промеж себя непо-русскому. Марку, конечно, обидно, что его так оглядывают, а все ж такивиду не подает. Будто так и надо. Барыня велит ворот расстегнуть, грудь,плечо показать. Марко покраснел весь, зло его взяло, а все исполнил, какона требовала. Колтовчиха схватила его рукой за плечо, похлопываетпотихоньку, лотошит с господишками-то, а о чем-не разберешь. Только ислышно слово какое-то. Вроде как Марку имя дает. Заводские наши бабешки,кои поближе стояли, зашушукали и над Татьяной уж насмешки строят:

- Твоего-то барыня в жеребцы выбрала. Кличку слышь, ему новуюпридумала.

Татьяна - женщина молодая, совсем, сказать, девчонка. Сноровки у нейнастоящей нет, как, значит, жить-то. Она возьми и зареви. Так голосом изавыла. Все одно как по покойнику.

- Ой, да что же это, девоньки, деется...

Марко услышал - ревет кто-то. Поглядел, а это Татьяна. И барыняуглядела, спрашивает приказчика:

- Кто завыл?

Приказчик сказывает, что это Маркова жена.

- Привести сюда, - говорит барыня. Привели Татьяну, барыня испрашивает:

- Ты о чем?

А та с простоты и ляпни:

- Бабы сказывают, будто Марка на конный берешь. Барыня этакусмехнулась, да и говорит:

- Хорошо бабы придумали. На конном, и верно, конюхов надо помоложе даподюжее. Твоего, пожалуй, возьму.

Татьяна думает- и вправду это она сама барыню надоумила, хлоп ей вноги:

- Помилуй, барыня-сударыня. Не вели у меня Марка брать. Первый годок сним живем. Да и не умеет он у меня с конями-то.

- Он, гляжу, и с тобой управиться не умеет. Вишь, как ты языкраспустила при госпоже своей. Обоих вас поучить надо, - говорит барыня иприказчику наказ дает: - Ты эту ко мне в горничные доставь. Завтра же сутра чтоб отправлена была. Вон она как щеки наела. Устиньюшка моя живообобьет лишнее-то. А ты, молодец, что же жену свою не учишь? - спрашиваетбарыня у Марка.

Тот и без этого изорвался весь. То скраснеет, то побелеет. Стыдно емуперед народом, как его Колтовчиха оглядывала, за голое тело рукой хватала,а тут еще Татьяна сглупа насмех поставила. Так бы ровно весь свет расшиб.Он и хватил Татьяну-то по уху. Та так и покатилась. А бабешки, которыеТатьяну подстраивали, сейчас заойкали:

- Ой, убил! Ой, убил! - Марко глядит, - и верно, лежит Татьянабелехонька, глаза закрыла и дыханья нет. А барыня на него же:

- Это еще что за нежности. Разбаловал бабенку. Ударить ее нельзя.

Тут Марко и не стерпел. Сгреб ее, барыню-то Колтовчиху, за волосья дакак мякнет на землю. Только каблуки сбрякали. А он еще в рожу ей ногой-то.Ну, тут суматоха поднялась. Господишки на Марка бросились, стражник шашкувытащил.

А барыня, знай, визжит:

- Живьем берите! Живьем берите!

Господам, конечно, не под силу экого человека живьем захватить. Запожарниками кинулись, а другие опять в кабак побежали за народом. Выбежалипожарники, а народ им наперерез бежит, и Онисим впереди всех. Заздыхалсявесь, а сам заплотиной машет. Сажени, поди, три заплотина-то.

- Разражу, - кричит, - кто Маркушку пальцем заденет!

Ну, господишки видят, - дело худое, наутек надо. Только один возьми даи пальни в Онисима. И ведь что ты думаешь? Попал, собачье мясо! В самуюжилку угодил. Онисим сразу носом в землю и не встал больше. Экой могутныйчеловек был. Гора его не сжевала, а от пульки сразу кончился.

Народ видит - Онисима убили, пуще того остервенился. За баринком-тотем, который в Онисима стрелял, в сугонь пошли. А тот на лошадь да поСысертской дороге. Барыня и другие господишки туда же упалили, а приказчикда начальство разбежались. Ну, пожарникам, конечно, бока намяли. Двухвовсе до смерти благословили, а которых изувечили.

Не любил их народ, пожарников-то. Они, вишь, первые прихвостни уначальства были и народ в пожарной пороли. Их за это и помяли.

Через день либо через два суд-расправа в заводе началась. Городскоеначальство наехало, солдат пригнали. В первую голову стали МаркаБереговика искать. Барыня тоже прикатила. Уж как только она ни старалась.И грозилась, и всяко людей улещала, чтоб показали, где Марка искать. Нет,ничего не вышло. Все в один голос говорят:

- Откуда нам знать? Убежал куда-то и Татьяну свою уволок.

Побились-побились так-то, ничего не узнали. С тем и уехали.

Ну, конечно, драли, кого доходя, а Марка с Татьяной в бега списали ипо всем местам бумажку дали, - не поймают ли где, значит. А он, Марко-то,в нашей же даче и жил. Многие огневщики про это знали. Только противнарода боялись. Сами же, слышь-ко, оповестят Марка:

- На тебя облава сбирается. Поберегись.

Марко с Татьяной перейдут куда-нибудь, а как облава кончится, опять насвое место воротятся. У них избушка в полугоре, у ключика, была срублена.Небольшая избушечка, вроде покосного балагашка.

Три зимы тут Марко выжил. Все ему охота было Колтовчиху где на дорогезастукать. Только она тоже умная оказалась. После того случаю вовсе нестала никуда ездить. Когда в город случится, так с ней народу - как впоход какой. А в лес либо на пруду покататься, как раньше бывало, ни-ни.Ока, видать, знала, что Марко ее подстерегал где-то недалеко. Корила всех:

- Неверные, дескать, вы слуги, беглых в лесах укрываете. Где у васМарко Береговик? Кто его кормит?

Каждый, понятно, отговаривался, как умел, а многие знали.

Потом уж Марко с Татьяной ушли. У них, сказывали, ребеночек родился.Ну, где же с дитем в лесу жить. Хлопотно. Они и подались в Сибирь, навольные земли.

Колтовчихе об этом сказывали, да она не поверила.

- Не заманите, - говорит, - меня в лес! - И тоже убралась куда-то снаших заводов.

Вот гора, где у Марка избушка стояла, и зовется - Марков камень.